Прежде, чем затевать драку, необходимо было разведать обстановку, и за женщину в первый же день меня приняли ещё дважды.
Здание, в котором меня поселили, построили так же небрежно, как и остальные: в стыки между камнями не то, что иголка, а порой и палец мог пролезть. Мебель в комнате стояла грубая, деревянная. Казалось бы, разве можно из этого прекрасного материала изготовить что-то настолько нелепое? Несуразная мебель, некачественные вещи, вульгарная подвешенная к потолку кровать, нелепый ковёр на полу, неуклюжий шкаф, аляповатые кресла и колченогий стол, — всё вызывало отторжение и тоску по прекрасным привычным вещам.
И дело не в том, что я родился в одной из самых знатных семей Великого Леса. Ни один перворождённый не стал бы использовать настолько кустарные и плохо сработанные предметы. Иначе как поделками их и назвать-то было нельзя.
Мне казалось, что находиться в тюремной камере было невыносимо, но сейчас я был на свободе. И эта комната, полная шероховатостей и недоделок, вызывала ярость вперемешку с тоской.
Только сейчас я понял, насколько глубока месть Советника. Его шлюха-дочь не стоила ни капли потраченной на неё магии, ни единого мгновения, ни одного взгляда. Стоило высмеять её, заклеймить потаскухой и протащить за волосы по центральной улице города, как поступали в древности с неверными жёнами. И точно не стоило ломать из-за неё судьбу и обрекать себя на использование убогих вещей до конца жизни.
Меня поселили в мужском общежитии. На четыре корпуса для работников мужского пола приходился один «семейный», куда нам запрещалось даже подходить.
Женщин в Ковене жило очень мало. В городе был бордель, услугами которого пользовались все местные, и мне его показали почти сразу после разговора с Телиусом Араньясом по пути сюда.
От мысли, что придётся идти в бордель к таким же высоким мужеподобным мясистым женщинам, какие ходили по улицам, накатил очередной приступ тошноты. Я уже сомневался, правильно ли ответил на вопрос Телиуса об отношениях с Катой.
С одной стороны, открыто связаться себя с крайне наивной мягкой простушкой — это очередное падение, к которому я пока не был готов.
Слишком легко и просто она сдалась, не продемонстрировав ни характера, ни гордости. К чему мне такая пара? Кроме того, не оставляла надежда, что среди местных найдётся перворождённая, по такой же ошибке попавшая в этот убогий мир, как и я. С другой — сжигать мосты было бы глупо, стоило попридержать девицу возле себя, пока не определюсь.
