Зачем мама ночью вышла из дома, куда она отправилась, если скрип калитки не был плодом разгулявшейся фантазии?
Вероника сбежала с крыльца, ночная роса приятно холодила ноги, коротко стриженная трава слегка колола босые пятки. Она добежала до калитки, засов на которой действительно оказался открытым, выглянула на проселок, просыпанный мелкой галькой, чтобы не создавалось луж и хорошо уходила вода. Увидела уходящую вдаль мать, которая уже миновала шлагбаум и решительно, хотя и неторопливо шагала по деревенской улице.
По песку, а не по гальке. Господи, куда она идет? Зачем?!
Почему-то чисто интуитивно Вероника не стала окликать маму, а тихонько пошла следом. Идти босой по гальке было неудобно, но вскоре она ступила на песчаную дорожку, мягкую, днем нагретую солнцем, а сейчас прохладную. Мама впереди остановилась у дома Юлии, и Вероника шмыгнула на обочину, под свисающие ветви яблони, растущей за крайним к коттеджному поселку забором. Владельца этого участка Юлия называла Николаем Дмитриевичем и рассказывала, что он очень хороший человек.
Мама разглядывала окна Юлиного дома. Вероника терялась в догадках, зачем ей это нужно. Впрочем, продолжалось это недолго. Мама повернулась и перешла дорогу наискосок. Теперь она смотрела на заколоченный, пустой, с Вероникиной точки зрения, очень страшный дом, в котором никто не жил. Но и здесь Джемма не задержалась надолго, снова пересекла дорогу и теперь заглядывала через забор во двор, в котором жила ее домработница Ольга Прокопьевна и снимал комнату поклонник Вероники Виктор.
Послышался какой-то странный то ли шорох, то ли скрип. Вероника увидела, что мама сделала то же самое, что и она сама несколькими минутами раньше, — шагнула в тень ветвей дерева, растущего на участке Прокопьевны, практически слившись с забором. Теперь ее было не видно с улицы.
Звук, который услышали мать и дочь, оказался шорохом велосипедных шин. По ночной улице катил велосипед, на котором сидел худенький, нескладный подросток лет двенадцати. Утром Вероника видела его крутящимся у Юлиного дома, но как его звать, не знала.
Мальчишка доехал до Юлиной калитки, от Вероники его отделяли метров пять, не больше, спешился, бросив велосипед у обочины, аккуратно заглянул в щель забора, как совсем недавно через дом от него сделала Джемма, прислушался к тишине, которую не нарушало ничего, даже громко отдающее в ушах у Вероники сердце. Подобрал с земли какой-то прутик, поддел щеколду засова, открыл калитку и проскользнул внутрь.
