Но если ты не хочешь, я больше не буду к ней ходить. Мне, конечно, интересна судьба Жужи, но ничего, я обойдусь и без этой собаки.
Джемма снова улыбнулась, правда, немного рассеянно, как будто продолжала думать свои думы, то ли очень важные, то ли неприятные.
— Ты можешь общаться с ней столько, сколько пожелаешь. И собаку свою ненаглядную проведывать тоже. Я не против. Ниточка, скажи, а вот этот Виктор… Он тебе нравится?
Вероника даже засмеялась от облегчения. Так вот в чем дело! Мама просто заметила, как парень за ней ухлестывает, и ей это не понравилось, потому что она мечтает о достойном муже для своей дочери.
А тут какой-то деревенский прохвост.
— Ну ма-ам! Ну, как он мне может нравиться? Обычный парень, липучий и противный. Считает себя красавцем с роскошной фигурой, и вообще у него самооценка завышенная. Я тебя уверяю, мамочка, тебе переживать совершенно не из-за чего.
— Возможно, возможно, — немного нервно сказала Джемма и все-таки прошла в дом, чтобы поставить кучу посуды, которую держала в руках.
— Давай помоги мне, составь все в посудомоечную машину. А скажи мне, он сам отсюда, местный?
— Он сказал, что нет. Живет в Москве, собирается поступать в институт, сюда приехал, чтобы подготовиться в тишине и на свежем воздухе. Думал, тут есть пансионат, тот, на месте которого наши коттеджи стоят. Приехал, а никакого пансионата нет. Снял комнату у женщины, которая нам дом убирает. Вот и все, что я знаю.
— О, он живет в доме у Прокопьевны! — От этого известия Джемма даже взбодрилась немного.
— Пожалуй, когда она завтра придет, я у нее спрошу.
— Мамочка, да зачем он тебе сдался? — рассмеялась Вероника. — Он меня вот ни капельки не интересует. И никакой угрозы он не представляет, честное слово.
— А кто его родители?
— Мама! — В голосе Вероники начали проскальзывать нотки раздражения. Излишней опеки она не терпела. — Да откуда я знаю, кто его родители? Мне даже в голову не пришло этим интересоваться.
— Все-таки странно, что он здесь появился, — задумчиво сказала Джемма.
Она стояла, опершись спиной о подоконник, и курила тонкую сигаретку, наблюдая, как дочь проворно споласкивает тарелки и загружает их в посудомоечную машину. — И эта Юлия… Почему она купила именно этот дом, а, скажем, не тот, что напротив?
— Такой заколоченный и нежилой? — спросила Вероника. — Наверное, потому, что тот не продавался, а этот продавался. Да и вообще, в том, напротив, похоже, сто лет никто не жил, а этот обжитой. Приезжай и живи.
