Мама иногда вспоминала о них, пела русские колыбельные, которые помнила еще со времен своего детства, рассказывала народные сказки, но ни на какие вопросы о бабушке и дедушке, о своих родных, и даже о том, есть ли они еще на белом свете, никогда не говорила, а если Вероника спрашивала, ветер становился резче и холоднее, так что желание задавать вопросы тут же пропадало.
Ее новая знакомая Юля ассоциировалась у Вероники с рекой. Той самой Волгой, у которой она проводила целые дни этим летом. Быстрой, глубоководной, снимающей усталость от зноя, дарующей прохладу, нежащей тело, но имеющей при этом глубокие омуты, в которые лучше не заплывать.
Муж Юли Олег казался ей огнем. Не всепожирающим пламенем, в котором можно сгореть без остатка, а уютным, надежным огнем вовремя разожженного костра, у которого хорошо согреться в непогоду и на который так приятно смотреть, думая свои тревожные думы. В этом огне сгорали все страхи и пустые тревоги, так мучившие юную Вероникину душу."
"Сосед Василий Васильевич казался ей придорожным камнем, валуном на обочине.
Неподалеку от деревни и коттеджного поселка было поле, когда-то давным-давно распаханное, а сейчас заросшее ивняком. Так вот, на нем там и сям встречались огромные замшелые валуны. Откуда они здесь взялись, было для Вероники полной загадкой. Вскоре после приезда они с мамой ходили прогуляться по окрестностям, и Вероника высказала свое удивление вслух. Мол, не метеориты же это. Мама засмеялась и объяснила, что нет, не метеориты. Камни имели земное, хотя и не менее удивительное происхождение — были последствием ледника, который проходил по этим местам много лет назад.
Двигающиеся льды тащили за собой огромные камни и по мере таяния оставляли их на своем пути, как вехи. Вот таким валуном, такой исторической вехой и был Василий Васильевич.
Анна Петровна казалась мягким, поспевающим в кадушке тестом. Она была такая же пышная, мягкая, дышащая, ароматная и уютная. А ее подруга Ольга Прокопьевна — копной колючей соломы, точно такой же, как та, что была смётана во дворе ее дома.
Корову она, в отличие от Анны Петровны, не держала — только поросят, но сена запасала с избытком, и из наметанного стога торчали вилы, как памятник сельскому труду.
Светлана Капитоновна с ее быстрой журчащей речью была похожа на густой мед, потерявшая мужа Ирина Сергеевна — на горькую полынь, а вездесущий деревенский мальчик Гришка — на приставучий репейник, который как вопьется в волосы, так не оторвать.
