Какого черта?
– Он может нам понадобиться, – сказал Кай с самоуверенной улыбкой на лице.
Клитор начал пульсировать. Я заерзала – мое тело желало большего.
– Кто ты? – спросил он.
Я не могла ему рассказать. То, что случилось в исповедальной кабинке, было случайностью; я не рассчитывала столкнуться с ним снова. И вообще не думала, что мне когда-нибудь доведется встретиться с Каем лицом к лицу.
Глядя в его темные глаза, я хотела поговорить с ним еще раз, как сегодня. Хотела, чтобы он узнал меня. Но это было запрещено.
Вместо этого я тихо пробормотала:
– Мне холодно.
Все, что смогла придумать.
Кай встал и, взяв за руки, помог мне подняться. Но не отпустил, а повел в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.
К Часовой башне.
Оглядываясь, я все еще слышала музыку и иногда различала крики и смех. Мы были близко к месту проведения вечеринки, но шли не туда. Что Кай задумал?
Хотя мне ничего не оставалось, кроме как идти следом, изредка спотыкаясь. Все внутренности скрутило в тугой узел от волнительного предвкушения.
Этого я и хотела, так ведь? Шанса побыть с ним рядом.
Серое каменное строение в высоту достигало середины маяка, на самом верху была расположена звонница. Но я не была уверена, что колокол сохранился. Часы давно перестали работать. Арочный вход встретил нас дверью с решеткой, которая была не заперта.
Я вошла внутрь и огляделась по сторонам, изучая обстановку.
Вдоль периметра зала протянулось несколько оконных проемов и пара встроенных каменных скамеек. Раньше к башне прилегала какая-то жилая пристройка или беседка, однако от нее уже давно ничего не осталось.
На стенах висели черные вазы с засохшими розами пепельного цвета. Кто знает, сколько лет этим цветам?
Сквозь витражные окна струился слабый свет, отчего в помещении танцевали красные, синие и золотые блики. Внутри была деревянная винтовая лестница, казавшаяся бесконечной, которая уводила куда-то наверх.
Кай отпустил мою руку и, достав коробок спичек, зажег огарок свечи, стоявший на подоконнике. Маленькую комнату окутал теплый свет.
Внезапно я ощутила, насколько здесь тихо. Звуки музыки были практически неразличимы.
Его присутствие и предвкушение чего-то тяготили меня, сковывая грудь. Боже, какой же он красивый.
Кожа Кая была темнее моей – теплая, загорелая, она буквально сияла. Закусив губу, я взглянула на его шею, заметив выступавшую под кожей вену. Интересно, каково будет притронуться к ней?
Как-то раз я видела мать Кая. Губы, улыбка и глаза ему достались от нее.
