Кровь струилась из носа по губам, капала на пол, стекая с подбородка. Вытерев ее, ощутила солоноватый металлический привкус во рту.
Затем, обернув другой салфеткой порез на ладони, подошла к мужчине, валявшемуся у ног Давида, и схватила за волосы.
– Забирай его и проваливайте отсюда, – сказала я тихо, подтолкнув охранника к Илье.
Я и дня не проживу, если обращусь в полицию.
Но правосудие восторжествует, уж я-то позабочусь об этом.
Лев отпустил второго мужчину. Подхватив Илью, нетвердой походкой они вышли из кабинета.
Шмыгнув носом, я вновь сглотнула кровь и подошла к парням в одной футболке и нижнем белье. Пропитавшиеся кровью пряди волос липли к лицу. Лев и Давид с опаской смотрели на меня, так, будто не узнавали.
Черт, не уверена, что сама себя узнала бы.
Но, как ни странно, я ничего не имела против. Именно такой я и должна быть.
– Найдите Марину, – приказала я Давиду, пройдя мимо него к двери. – Мне нужно платье.
* * *Я стояла в притворе перед дверями собора, вытянув руки в стороны, чтобы Марина могла заниматься своим делом.
Она тянула мое тело то вправо, то влево, пока подкалывала и ушивала платье, которое подарила мне на шестнадцатилетие. И которое я ни разу не надела. Ничего другого мы не нашли за столь короткий срок.
Мой взгляд был прикован к закрытым дверям. Ненавижу его. Только почему я не нервничала? Почему не боялась?
Я не ощущала ничего, кроме злости. И драйва. В данный момент мне было плевать на свою дальнейшую судьбу. Пусть делает, что хочет.
– Можно я накрашу тебе ресницы? – спросила Алекс.
– Почему нет? – пробормотала я, сжав губы, чтобы она могла нанести на них красную помаду. Мне хотелось выглядеть красиво, но не для Кая. Я изменилась и больше не думала о том, какой должна быть.
Мне просто нужно громче заявить о себе.
Алекс занялась моими глазами, накрасила ресницы и добавила немного подводки, после чего выдернула из розетки утюжок, закончив завивать мои волосы в крупные локоны.
– У меня есть для тебя цветы, – улыбнулась Марина и вручила мне букет.
Глядя на белые розы, я лишь удивленно вскинула бровь. А потом отбросила их в сторону на обшитую бархатом скамейку. Это был милый жест, но Марина прекрасно меня знала.
Я не слышала, что происходило внутри собора, если не считать отзвуков скрипучих скамеек, когда кто-то из немногочисленных прихожан опускался на колени или вставал. Алекс еще раз припудрила мне нос. Наверное, он до сих пор оставался красным после сегодняшней драки.
