Илья запустил руку мне в джинсы. Ткань врезалась в бедра, когда он дернул, и у меня в голове словно что-то щелкнуло. Оскалившись, я начала метаться и брыкаться, что есть мочи, стараясь перевернуться, делая все, о чем говорила Рике. При первой же возможности я укушу его.
Парень крепко схватил меня за волосы у корней, придавил голову к полу и потянул джинсы вниз. Мое лицо исказилось от отвращения, каждая мышца напряглась; я сжала челюсти.
Нет. Нет!
– Разве ты не будешь кричать? – с издевкой произнес Илья где-то возле моего уха.
– Или плакать?
Не буду.
Я почувствовала, как он расстегнул свои джинсы, после чего вновь нагнулся, сунул руку мне между ног и прошептал:
– Ты можешь быть моей сладкой маленькой шлюшкой.
Дернувшись вверх, я повернула голову, едва не вывихнув себе шею, и укусила его за щеку.
Илья зарычал и отвернулся, ослабив хватку. Мне хватило этой заминки. Я ринулась вперед и ухватилась за первую попавшуюся вещь – ножку круглого приставного столика. Потянув за нее, сбросила хрустальную вазу, поймала и, обернувшись, разбила о голову Ильи.
Осколки посыпались во все стороны.
Я надавила сильнее, чтобы стекло вонзилось в его кожу, едва обратив внимание на острую боль в собственной руке, когда края разрезали перчатку.
Илья вскрикнул и повалился набок. Быстро сняв свои сапоги и джинсы, до сих пор болтавшиеся у колен, я отползла от него. Опершись на рабочий стол Гэбриэла, поднялась и увидела золотой нож для вскрытия писем.
– Иди сюда, сука.
Я крепко обхватила рукоятку ножа и, не зная, насколько близко подобрался Илья, резко развернулась.
Лезвие полоснуло его по лицу, оставив красную линию от уха до рта.
Парень прижал ладонь к щеке и опять упал на колени. Сжав кулак, я ощутила боль от оставшихся осколков вазы, а затем кинулась к нему, нанося удары кулаками один за одним. Снова и снова, до тех пор, пока не начала задыхаться от нагрузки.
Он обессиленно рухнул на спину. Я посмотрела на Илью, все еще сжимая в руке нож и едва сдерживаясь, чтобы не вонзить лезвие ему в грудь.
Мне хотелось донести до каждого из них, что им не удастся меня обидеть. Я этого не позволю."
"Подняв глаза, злобно посмотрела на Льва и Давида, которые стояли в противоположном конце комнаты с охранниками отца. Одного Давид держал в удушающем захвате, второго Лев прижимал к стене. Так вот что за возню я слышала.
Они все-таки встали на мою защиту.
Я бросила нож на пол и взяла со стола салфетку, оставшуюся после ужина Гэбриэла.
