Почему он не кутит в московских клубах, не сливает деньги в Токио, не прохлаждается на Гавайях, Фиджи или в Лос-Анджелесе? – Мой голос зазвучал громче, более требовательно. – Почему он стал невидимкой?
Задумавшись, парни помолчали несколько мгновений. Затем Уилл наконец ответил:
– Потому что не хочет, чтобы люди знали, где он?
– Именно. – Я встретился взглядом с Майклом. – А почему Дэймону вдруг понадобилось скрывать свое местонахождение?
Опустив глаза, Майкл тихо произнес:
– Потому что он там, где ему не положено находиться.
Я кивнул. Эго Дэймона в сотню раз больше круизного лайнера. Он не стал бы прятаться от нас, не имея на то серьезных причин.
– А вдруг паспорт, который мы отследили в России в прошлом году, был прикрытием? – спросил я, не ожидая получить ответ. – Что, если Дэймон ближе, чем мы думали? – После этого я подошел к Майклу и продолжил шепотом: – Что, если он никуда не уезжал?
Каре-зеленые глаза моего друга снова сузились, желваки заиграли, когда винтики в его голове закрутились.
Столько времени спустя, после стольких неудачных попыток отыскать Дэймона, меня наконец-то осенило. Он умышленно залег на дно. Не из чувства вины или стыда за свои действия. Голову даю на отсечение, Дэймон прятался, потому что был у нас прямо под носом.
– Стоп, стоп, стоп, – встрял Уилл. Краем глаза я увидел, как он поднялся. – Мать вашу, невозможно! Он не мог провести здесь целый год, скрывая это от нас. А если и так, то чего он ждет, черт побери?
Я обернулся к нему.
– Ночи Дьявола. – И, переведя взгляд на Майкла, сказал: – Нам нужно идти. Сейчас же.
* * *Дорога до Тандер-Бэй, прибрежного городка, в котором мы все выросли, заняла меньше часа. Рика, учившаяся на предпоследнем курсе колледжа Тринити, все еще была на лекциях в Меридиан-Сити, поэтому Майкл отправил ей эсэмэску, сообщив, что мы вернемся через несколько часов. Уверен, она бы с радостью к нам присоединилась, чтобы навестить свою мать, но ее жених не дал ей возможности выбирать. Вероятно, потому, что он не собирался и близко подпускать девушку к дому Дэймона или его отцу.
Но, что бы я ни говорил в сауне ранее, в этом не было его вины. Гэбриэл Торренс – настоящий кусок дерьма.
Мы сидели в новом внедорожнике Майкла, припарковавшись сбоку от подъездной дорожки Торренсов и оставив двигатель на холостом ходу.
– Давайте я схожу, – предложил я, выпрямившись в пассажирском кресле и глядя на каменный особняк. – Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.
