Поэтому он ненавидел Эрику – или Рику, как все, похоже, ее называли. Дэймон был неправ, но я понимала, что им двигало.
Он обрек себя на арест, трахнув Уинтер – девушку, которая была под запретом. Во многих смыслах, и моему брату это было известно.
Дэймон сам перегнул палку в прошлом году, после чего ему пришлось податься в бега.
Если бы он хотел, чтобы мы жили своей жизнью, то забрал бы меня с собой. Забыл бы друзей, забыл Рику. Мы оба покинули бы этот город и наконец-то обрели свободу.
Только этого не случилось, и теперь я понимала, что никогда не случится.
Я прикусила нижнюю губу, стараясь больше не плакать. Мы никогда не уедем, верно? Значит, он тоже меня использовал.
Скрестив руки на груди, я двинулась дальше. Пыталась заглушить свои эмоции, но не могла. Стиснув зубы и дрожа, я бездумно шла вперед, пересекла мост, миновала старый фермерский рынок на Стэйт-стрит, разоренные, опустевшие кварталы Уайтхолла.
Нет, я не плакала – слезы сами катились по щекам.
Дождь намочил всю одежду, голова казалась тяжелой из-за промокшей шапки, кожу охватил леденящий холод. По телу побежали мурашки; я чувствовала, как каждый волосок встал дыбом.
Стуча зубами от холода и обхватив себя руками, я остановилась и подняла глаза.
На эмблеме, изображавшей один лабиринт, заключенный в другом, горела красная надпись «Сэнсо» с японскими иероглифами в центре. Похоже, мои ноги сами знали, где мне положено находиться.
Я словно робот.
Подняв дрожащими пальцами свою манжету, посмотрела на часы: было восемь утра. Кай вчера сказал, чтобы я пришла в девять.
Нужно позвонить Давиду и объяснить, что ему не придется подвозить меня сегодня.
Я направилась к додзё и дернула дверь, но она оказалась заперта. Решив проверить запасной выход, обогнула здание и вышла на темную аллею. Здесь все кирпичные строения и даже пожарные лестницы были выкрашены в черный цвет.
Съежившись и укрываясь под навесом, я подбежала к черному ходу, но там тоже было закрыто.
Я вновь обхватила себя руками и прислонилась спиной к стене.
Холод пробирал до костей; я опустила голову и закрыла глаза."
"Мать, наверное, в эту минуту прокуривала те деньги, которые я ей оставила, или покупала себе новый наряд. Все, что угодно, лишь бы почувствовать себя лучше.
