То есть, черт побери, кому мог не нравиться стейк? Только если Бэнкс не была вегетарианкой. Без обид, но у меня создалось впечатление, что в детстве она ела все, что ей давали. И чаще всего это наверняка оказывались объедки других людей и фаст-фуд из «Макдоналдса», а не органическое пюре из брокколи или гребаное миндальное молоко.
Опустив глаза, я посмотрел на тарелку с едой. Молодой картофель, зеленый горошек и толстый кусок нежнейшего мяса, которое, без сомнений, можно резать, как масло.
Незаметно для самого себя я погрузился в размышления.
У нас, скорее всего, было больше общего, чем Бэнкс думала.
Я положил вилку и нож; мой живот заурчал от аромата любимой поджаренной корочки.
– Когда я был маленьким, – начал я, откинувшись на спинку стула, – мы жили в захудалой двухкомнатной квартирке в городе. – Я мысленно вернулся в прошлое, пытаясь вспомнить каждую мелкую деталь. – Дыры в стене моей спальни были настолько глубокими, что мы сразу же чуяли, если наши соседи курили травку или дама, жившая сверху, готовила карри.
Глядя на скатерть, я думал о том, как моей бедной маме приходилось каждый день взбираться по лестнице вместе со мной.
– Однако мама всеми силами старалась создать уют… – Мне вспомнились мои корявые рисунки, которыми она украшала стены. – Ей удавалось грамотно распоряжаться нашим мизерным бюджетом.
Бэнкс молчала.
– Папа учился на последнем курсе и постоянно работал, поэтому дома практически не появлялся, – пояснил я. – Я так часто ел «мак-н-чиз», что никогда не спрашивал, что у нас на ужин.
Да я и не возражал, макароны с сыром – это круто.
На моих губах появилась полуулыбка.
– Но мама всегда стремилась даже из них сделать изысканное блюдо – подавала на каком-нибудь хлебе и добавляла веточку петрушки.
Подумать только, по-моему, я не ел макароны с тех пор, как мы съехали с той квартиры."
"– Однажды вечером – мне было около пяти – папа вернулся домой, – продолжил я тихо, будто разговаривал сам с собой. – Я уже поужинал, макаронами с сыром, разумеется, и смотрел телевизор, а она поставила перед ним на кухонный стол стейк.
До сих пор слышу, как он шипит на тарелке. Помню, как пахло масло, на котором мясо было поджарено. Отец был вне себя от ярости…
Сидя на стуле, он поднял взгляд со смесью злости и непонимания на лице. Мой отец привык обходиться малым. Он вырос в бедности. В отличие от мамы. Она родилась в богатой семье и бросила обеспеченного жениха, которого ей выбрали родители, чтобы выйти замуж за папу. Родня отреклась от нее.
