Пусть увольняет
Иду по Киевской и на перекрестке у здания почты притормаживает низкий красный мерс, из которого выскакивает щеголеватый блондинчик в узких брючках и приталенном пиджачке. Обегает машину и решительно шагает в мою сторону. Не успеваю сообразить, как он смачно целует меня с языком, прижав вспотевшие ладони к щекам.
Непроизвольно кусаю его за нижнюю губу. Сильно. Слышу визг и чувствую на языке вкус крови, что подстегивает во мне контролируемую ярость. Модный урод с громким мычанием отворачивается от меня, закрывая рот.
Сквозь пальцы на брусчатку капает алая кровь, и я бью его по спине сумкой. А сумка у меня тяжелая. В ней припрятана стеклянная бутылка лимонада “Буратино”.
Несколько глухих ударов, и парень с охами падает, свернувшись в позу эмбриона: закрывает голову руками и жалобно воет. Перевожу взгляд на шокированную Анжелу, которая замерла на водительском сидении мерса со смартфоном, чья камера направлена на меня. Взвизгивает, когда я подскакиваю к машине.
Выхватываю из ее пальцев смартфон, который на автомате прячу в карман юбки, и рывком открываю дверцу под ее вопль ужаса. Как же эта сука мне надоела. Одинокие прохожие в сторонке наблюдают за тем, как я с рыком выволакиваю на троутар сисястую стерву в облегающем комбинезоне персикового цвета за волосы. С криком о помощи спотыкается на шпильках и падает на колени."
"Я не агрессивная. Нет. Я милая и добрая. И насилие не приемлю. Я предпочту договориться словами через рот, однако сейчас во мне проснулся разъяренный берсерк.
Я вымотана работой, боссом и истериками его бывшей, которая с чего-то вдруг решила, что я виновата в разрыве их отношений. Я планировал посидеть на лавочке и выпить лимонада!
Наношу по припудренном лицу Анжелы злую пощечину. Заметив движение справа, замахиваюсь сумкой и вновь отправляю окровавленного модника с горизонтальное положение. Орет и получает носком туфли в живот.
— Ненавижу!
Анжела отползает с рыданиями к машине, и я дергаю ее за волосы назад, удивляясь равнодушию зевак.
Как прогнило современное общество. Средь бела дня происходит акт насилия над двумя мажорами, и никто не вступится за них. Вот она — холодная ненависть к богатым и успешным.
— Отпусти!
— Не на ту напала, — рычу не своим голосом в лицо заплаканной Анжелы. — Тебе стоило тогда меня пристрелить.
Несколько крепких, от которых у меня самой онемела ладонь, пощечин и кто-то уверенно оттаскивает меня в сторону.
