Я стою перед ним в одной растянутой и застиранной футболке, а смотрит так, словно я перед ним в чулках и подвязках.
— Мирон Львович, вы бы хоть предупредили…
— Я всегда внезапен, — усмехается и подходит, глядя в глаза. — Привыкай.
Мне бы оборвать с ним зрительный контакт, но не могу взор отвести. Ему бы поработать гипнологом на полставки: мои мысли разом улетучиваются и я готова вот-вот нырнуть в беспамятство.
Забирает кружку, ставит на пол и распрямляется. Пахнет от него немного виски и веет нотками душистого базилика.
— Соскучилась? — горячее дыхание обжигает щеку."
"От хриплого голоса пробегает волна слабости и жара. Сердце бьется так часто, что мне кажется, я точно упаду замертво к ногам непростительно соблазнительного гостя.
— А вы соскучились? — едва слышно говорю я.
— Определенно, Софушка.
Вместо ответа жадно целую Мирона Львовича, поддавшись его чарам. Раз пришел, то утоли мой голод грубыми ласками. Торопливо расстегиваю пуговицы и ныряю ладошками под рубашку. Пробегаю по крепкой груди и спускаюсь ниже к напряженным мышцам живота.
Мирон Львович подхватывает меня на руки, не отрываясь от губ, и несет через гостиную в спальню. Чувствую себя в его руках маленькой и беззащитной. Таю от его губ, позабыв о ревности, что несколько часов назад изъела всю душу черной плесенью.
Усаживает на кровать и жестоко отступает, стягивая с шеи галстук. Ко мне на огонек заглянул демон искушения и желает извести меня дразнящими играми в стриптиз. Неторопливо сбрасывает рубашку и тянется руками к ремню.
Боже, как он собой хорош. О таких мужчинах мечтают ночами, балуясь пальцами под одеялом. Ни грамма лишнего жира. Крепкий, жилистый с четко очерченными мышцами пресса. Если Мирон Львович не поспешит, то я получу зрительный оргазм.
Под мой тихий и жалобный стон скидывает туфли и расстегивает ремень, всматриваясь в лицо. От каждого его движения под кожей перекатываются мышцы, и мне нечем дышать. Воздух густой, как малиновый кисель. Шуршит ширинкой, и я бесстыдно всхлипываю.
Меня всю трясет, будто в лихорадке.
— Мирон Львович…
Скалится в довольной улыбке, когда я тянусь к нему руками. Выуживает из кармана какой-то тюбик и кидает на кровать. Встрепенувшись, кошу взгляд, но мое внимание вновь обращено на гостя, который сбрасывает на пол брюки, явив взору покачивающийся эрегированный член. И он прекрасен. Я готова в стихах воспеть вздутые венки, темную головку, тонкие складочки крайней плоти и аккуратные бархатные яички.
