Гриша вздрагивает и в непонятном испуге пятиться, будто я пригрозила ему, что шею сверну, если продолжит допрос.
— Ясно.
— Вас записать на прием к Мирону Львовичу?
Улыбаюсь. Да, уважаемый, наш босс — очень важный и занятой человек, и встречи с ним надо расписать заранее, и не факт, что он примет кого-то из подчиненных, потому что чхать он хотел на простых смертных. Шляется где-то и не говорит, куда уехал! Вот его кто выпорет?
— Нет, спасибо не надо, — Гриша тихо и медленно прикрывает дверь. — Обойдусь.
До конца рабочего дня не могу сосредоточиться. Несколько раз порываюсь позвонить Мирону Львовичу под предлогом, что приходил Гриша и просил аудиенции, но это глупо, но других важных посетителей и звонков не было.
Затем я в желании взбунтоваться против Мирона Львовича хочу пойти на стендап и послушать Васю, но мне, если честно, не особо интересно, о чем он будет шутить на сцене перед пьяными людьми. Не до шуток мне сейчас.
Поэтому я возвращаюсь в свой новый дом. Проведу вечер в одиночестве, сидя на балконе с кружкой чая.
Вид из него и правда завораживающий. В окна моей прошлой квартиры и смотреть не хотелось лишний раз: однообразная тоска спального района и мрачных хрущевок настраивало на депрессию.
Покачиваюсь в кресле, наблюдаю, как розовеет небо от заката, и отхлебываю теплый отвар из ромашки. Час назад звонила мама и аккуратно так уточнила, а действительно ли я переехала и о каком высоком красавце упомянула моя бывшая хозяйка. Я не придумала ничего умнее, как обозвать Мирона Львовичем риелтором.
— Ммм, — загадочно протянула мама, — тебе очень повезло с риелтором.
А потом включила видеосвязь и ласково потребовала показать квартиру. Я свернула разговор и заявила, что мне некогда и я меня ждут выдуманные друзья, с которыми я пообещала погулять по вечерней Москве. Послала воздушный чмок и трусливо сбросила звонок.
— Я же говорил, вид отличный, — слышу шепот Мирона Львовича, и с громким возгласом проливаю чай на грудь.
Вскакиваю на ноги, на футболке расползается влажное пятно, и я в испуге смотрю на позднего гостя. Мирон Львович стоит в проеме двери, небрежно облокотившись предплечьем о косяк. Ворот рубашки расстегнут, галстук висит удавкой, а на лице играет привычная ухмылка.
— Привет.
— Что вы… — я растерянно хлопаю ресницами. — Как вы сюда попали?
— Через дверь, — невозмутимо отвечает Мирон Львович и оценивающе оглядывает меня с головы до ног. — У меня есть ключи.
