Моими деньгами будут выполнять план по озеленению.
— Что еще?
— Про детскую площадку не забудь, — слышу, как Роман зевает. — Как-то так.
Особой радости от того, что проект сдвинулся с мертвой точки, не чувствую. Я зол. Меня хотели нагнуть раком, отыметь без смазки и вынудить перепродать землю, но, видимо, не предполагали, что у меня есть пара тузов, которые я удачно и вовремя разыграл с Иваном. Но в свое оправдание скажу, что я честно пытался решить проблему через взятку. Каламбур, однако.
— Софушка.
— Да, Мирон Львович?
У Софьи очень нежный и мелодичный голос, а стоны звучат песней.
Вызвать бы ее сейчас и зассадить по самые яйца, но не буду торопиться. Она еще не восстановилась и не осознала того, что стала женщиной. Да и планы у меня на эту скромницу особые. Вновь завести до состояния течной суки и исследовать глубины ее милой попки. Ты у меня, Софушка, и от анала кончишь.
— Мирон Львович? Кофе? — голос наигранно серьезный.
Я по сути купил Софью за высокую зарплату и, вероятно, зря склонил к подобным продажным отношениям.
Она испытывает ко мне симпатию и, возможно, даже влюблена. Некрасиво с моей стороны использовать наивную девочку, но есть в совращении деньгами и сексом что-то сладкое и тягучее. Как далеко она зайдет, ведомая моей игрой?
— Мирон Львович?
Анжела, падаль неверная, тоже в первое время казалась мне ангелом, а на деле — лживая шлюха. Возбуждение обращается в злость.
— Мирон Львович? — Софья распахивает и врывается в кабинет. — Вас удар прихватил?
Встревоженно смотрит на меня.
— Дверь запри, Софушка, и подойди.
Краснеет и хмурит бровки. Поздно, милая, ты согласилась на сделку. И нет в этом ничего особенного и предосудительного. Деньги решают многие проблемы и дают возможность купить даже человека. Утоли мой голод.
Щелкает замком и решительно шагает, вскинув подбородок. Прелесть. Попытки сыграть передо мной заносчивую шлюху, преисполненную достоинством, в который раз умиляют. Ну, посмотрим, насколько в этот раз тебя хватит.
— Ближе, — разворачиваюсь в кресле к молчаливой Софье.
— И спиной ко мне.
С осуждением вздыхает и подчиняется. Могла бы для приличия уточнить, что я задумал, но она птичка гордая, пусть и оказалась в когтях хищника.
Поглаживаю округлую попу Софьи и неторопливо поднимая юбку, оголяя ее стройные ножки. Сипло выдыхает. Собираю прямой и узкуий подол на талии в складки и недовольно щелкаю языком. Я вроде дал явный намек, что предпочитаю кружевное белье, а не белые трусы без единой рюшечки.
— Снимай.
