Мирон берет мою правую ладонь и нанизывает на безымянный палец гладкое обручальное кольцо поверх того, что искрит благородными гранями.
— Но…
— Что? — вкладывает в ладонь второе кольцо и замирает с приподнятой правой кистью.
— Ты меня уволил, — подцепляю кольцо и в замешательстве надеваю его на безымянный палец Мирона.
— Я придерживаюсь патриархальных устоев, Софушка, — меланхолично отвечает он и протягивает вперед руку, разглядывая кольцо на пальце, — теперь твоя работа — быть послушной женой, любящей матерью и ненасытной тигрицей в постели.
Справишься?
Хватаю паспорта со стола и пролистываю до штампов.
— О, черт.
— Совет и любовь, — Виталий приглаживает лацканы пиджака и шипит, — сколько вы мне нервов вымотали, и сколько еще сожрете.
— Сделай вид, что рад, — Мирон фыркает ему в спину, а я перевожу взгляд с одного штампа на другой.
— Я рад, Мирон Львович, и эта радость сведет меня в могилу.
— А как же тридцать дней? — удрученно кладу раскрытые паспорта на свидетельство о браке.
— Мне пошли на встречу, — Мирон щелкает меня по носу, — никаких тебе тридцати дней.
Ишь ты.
— Ты деспот, — пораженно шепчу я. — Подлый эгоист.
— Это для тебя новость? — его рука неторопливо поглаживает меня по бедру. — А теперь, Софушка, иди. Позвони в мэрию и назначь Афанасию Петровичу встречу с Сютиным.
С трудом вспоминаю, кто такой Сютин.
— Сердитый мужик с сердитой жизнью, — шепчет на ухо и щиплет за бедро.
— Точно.
Встаю и, пошатываясь на ватных ногах, иду мимо Виталия и пустых кресел. В голове звенит и я не замечаю ничего вокруг.
На автомате звоню в мэрию, переговариваюсь с секретаршей Сютина. Она долго возится с записями, выискивая среди них график встреч шефа. Я слушаю ее взволнованное дыхание, шуршание бумаги, и невидящим взглядом смотрю в монитор ноутбука.
— В следующий вторник в три часа дня Роман Семенович свободен.
Делаю запись, пишу письмо на почту главного инженера проекта и предупреждаю его о встрече через звонок.
— Ясно, — зычно отзывается Афанасий Петрович и бросает трубку.
Сижу в тишине и набираю маму, которая отвечает сразу и радостно щебечет в трубку, когда слышит мой голос:
— Софа!
— Ма, вышла замуж.
— Что?! — ее голос из ласкового щебета обращается в рявк. — За кого?!"
"Это у нее профессиональное. С учениками она тоже мило и ласково беседует, а когда они наглеют, то на смену вежливой и улыбчивой учительницы приходит громкий и разъяренный надсмотрщик.
— Ма, за босса, — смотрю на кольца и прячу руки под стол.
