Если Мохов и Куликов говорили правду и они действительно не трогали несчастного Вениамина, то кто же тогда его убил? Кто поджег дом Ирины, заколотив двери в надежде, что в огне сгорит и сама молодая женщина, и ее маленький сынишка, и он, Веретьев? И зачем от них пытались избавиться? Неужели только из-за того, что невольно они подобрались к разгадке алмазной тайны совсем близко?
Он снова и снова перебирал в голове возможных участников этой давней истории. Убившие Петра Поливанова Иван Мохов и Сергей Глебов были давно уже мертвы.
Сын первого, участвовавший в раскопках, утверждает, что не имеет к убийству никакого отношения. Сын второго и есть жертва. Давно нет в живых и Дмитрия Головина, чей сын Паша знал о давней трагедии от отца, приехал в этом году на болота, пробрался в глубь трясины, где и сидит, связанный, уже неделю. Он точно убить не мог. Полиект Куликов перед смертью клялся, что не убивал Веню. Отчего-то внутренним чутьем, обычно его не подводившим, Веретьев знал, что тот говорил правду. Да и дом поджечь он никак не мог, поскольку скончался за полдня до этого.
Или преступница Светлана Георгиевна? Та самая, на попечение которой Веретьев оставил Ирину до приезда полиции и пожарных? Внезапно его прошиб пот.
– Стоять.
– Что такое? – Мохов испуганно дернулся, чуть было не свалив Веретьева с ног.
– Позвонить надо.
Ирина ответила сразу, и в голосе ее сквозило такое неприкрытое облегчение, что Веретьев цел и невредим, что он довольно улыбнулся. Скороговоркой молодая женщина рассказала, что пожарные закончили работу, что дом сгорел почти дотла, что Семен Ильич приехал и уже опросил и саму Ирину, и Светлану Георгиевну, что ребята из поискового отряда во главе с Игнатом рядом.
Это было кстати.
– Скажи им, чтобы ждали и ни на шаг от тебя не отходили, – попросил Веретьев. – И передай, что Пашка жив и скоро я его приведу.
Ирина была в безопасности, а все остальные непонятки вполне могли подождать. Сейчас вызволить Пашу казалось Веретьеву гораздо важнее, чем вычислить, кто убил Глебова.
Убрав телефон, он дал короткую команду Мохову двигаться дальше.
Еще через десять минут они оказались в центре бирюковской трясины. Перед тем как шагнуть на островок, где стояла большая палатка, Веретьев отстегнул наручник на своей руке и молниеносно защелкнул его на второй руке Мохова.
– Извини, но так мне сподручнее, – сообщил он и прыгнул.
На то, чтобы вырубить, а потом связать пятерых искателей кладов, у него ушло минуты две, не больше.
