"
"В ужасе метнулась она в деревянный туалет, стоявший на пути к сеновалу, но он, закрывающийся тугим крючком, был надежно заперт снаружи.
– Ира, иди сюда. – В голосе Александра она услышала несвойственную ему тревогу и поспешила на зов.
Веретьев стоял у входной двери, ведущей на крыльцо и на улицу. На ночь они запирали ее на обычную металлическую щеколду. Сейчас она была открыта. Ирина толкнула дверь и, как была в ночнушке, выскочила на улицу.
– Куда он мог пойти? – то ли простонала, то ли прорыдала она. И замерла, как парализованная, услышав короткий и страшный ответ Александра.
– В лес. К бабе Наде.
* * *Поисковый отряд был поднят по тревоге. Снова пошел дождь, и шаги, оставленные маленьким мальчиком, если и были, то теперь оказались смыты напрочь дождевой водой, как и слезы, без остановки струившиеся по Ирининому лицу.
Отпечатки, оставленные маленькими подошвами резиновых сапожек, которые Ванечка исправно натянул перед выходом из дома, заканчивались вместе с размокшей глиной улицы на окраине деревни, практически сразу за куликовским домом.
Дом этот, погруженный в темноту, спал. Даже собаки не лаяли. Отправляясь в лес, Веретьев и Ирина даже останавливаться перед ним не стали, потому что следы вели дальше, в лес, где и терялись практически сразу.
Проснувшиеся по звонку Веретьева бойцы поискового отряда привычно поделили лес на сектора и отрабатывали их быстро и споро, разойдясь цепью так, чтобы видеть друг друга. На поиски отправились все, даже Надежда Александровна и Татьяна. В лагере координировать действия добровольных спасателей осталась Ольга, хотя, видит бог, Ирина бы предпочла не видеть в лесу Татьяну.
Ей казалось, что эта женщина, ненавидящий взгляд которой, казалось, прожигал до костей, еще, чего доброго, утопит ее ребенка, если найдет первой. Просто так, в отместку.
Воображение рисовало страшные картины. Двухлетний мальчик, один в ночном, страшном, мокром лесу, мог упасть, запутавшись в траве, удариться головой о корягу, как она сама недавно (при этом воспоминании шишка на затылке, о существовании которой Ирина напрочь забыла, налилась вдруг тупой болью).
А еще совсем рядом, за лесом, минутах в пятнадцати ходу, начинались бирюковские болота. Те самые, в которых навсегда остался ее дед, Петр Поливанов.
– До болота далеко. – Александр снова прочитал ее мысли, схватил за плечи, хорошенечко тряхнул. – Он всего-навсего двухлетний ребенок, он ходит медленно. Мы успеем его нагнать.
– Он ушел больше часа назад, – вяло сказала Ирина.
