Кажется, это были строчки из песни Максима Леонидова и называлась она «Конь». – Можешь переставать воевать. Теперь за тебя буду воевать я.
– А на мою долю тогда что останется? – улыбнулась Ирина.
– Ждать дома, как и положено жене воина.
– Саша, – она немного понизила голос, чтобы даже случайно не услышали остальные, – а ты мне что, предложение делаешь?
В его глазах отразилось смятение, и Ирине вдруг стало грустно оттого, что он так испугался.
– Ты прости, я понимаю, что время и место не очень подходящие, поэтому официальное предложение я тебе позже сделаю.
Как и положено, с кольцом, букетом и вставанием на одно колено, а пока просто ответственно заявляю, что принимаю на себя ответственность за тебя и за Ваню. На всю оставшуюся жизнь. Ты уж прости, что тебя из-за меня только что чудом не убили, но, честное слово, это больше никогда не повторится.
– А как же Таня?"
"– У меня никогда ничего с ней не было.
– Я понимаю. Ты извини, но это видно невооруженным глазом. Она за тобой бегает, а ты ее не поощряешь, но боишься обидеть ненароком.
Саша, это нечестно, это все равно что собаке хвост по частям рубить, лучше уж резко, но за один раз. Понимаешь?
– Ир, честное слово, с этим я разберусь тоже. Я ж не знал, что она может так далеко зайти. Меня до этого было не к кому ревновать, поэтому я даже не думал, что у нее так может резьбу сорвать.
– Ребята сказали, минут через сорок до нас доедут. – К ним подошел Женя Макаров, деликатно покашлял, чтобы обратить на себя внимание.
– Отлично, значит, у нас есть немного времени.
– На что? – Макаров смотрел с искренним непониманием.
– Чтобы поговорить с этими гавриками. У меня имеется к ним пара вопросов.
Веретьев улыбнулся Ирине, словно извиняясь, снова отошел в центр поляны, где уже закончила колдовать над раненым Татьяна.
– Слушайте сюда, – сказал он. – Я не мент, поэтому вопросы буду задавать только те, которые интересуют меня лично. Заставить вас отвечать я не могу, и на ваш новый срок, который вам впаяют за побег, это никак не повлияет.
Не сотрудничество это со следствием. Максимум, что могу обещать, – передачу в колонию. Регулярную. Раз в пару месяцев.
– Девушку вашу накажут за то, что она в меня стреляла. Это не самооборона была, – криво усмехнулся уголовник постарше. – Я ж не на нее бежал, а она пальбу подняла. Про это поговорить не хочешь?
– Ну, за ее действия она и ответит, ты за нее не волнуйся, – криво усмехнулся Веретьев. – А у меня денег на адвоката хватит. За это тоже не переживай.
