Шана пошла рядом с сестрой, подстраиваясь под ее шаг. Погладила ее по голове. Поцеловала в щеку. Стараясь изо всех сил не расплакаться, черт возьми, но все равно всплакнула.
– Прости за то, что вчера вечером оставила тебя, – сказала Шана, – но у меня были кое-какие дела.
После чего она рассказала Несси о том, что произошло.
И все это время телекамеры работали.
* * *Мартин попросил Бенджи передать ему с тумбочки переносной компьютер, где тот заряжался. Затем, подобрав с пола свою сумку, он раскрутил кабель и подключил к компьютеру прибор, который Бенджи сразу узнал, – это был тепловизор.
– Я его уронил, – виновато признался он.
– Ну и ну, ты в грозу уронил дорогущий прибор на землю!
– Я был занят другим.
– Успокойся, со мной случалось кое-что похуже, – сказал Мартин, включая тепловизор. – Я однажды потерял пробирку с бруцеллой…
– Подожди, что?
– Это было давно. Я был молодым и глупым… ага. Вот оно.
К ним подошел Робби, и они все втроем прильнули к экрану.
Там заставка сменилась изображением, записанным на тепловизор. Картинка была снята в инфракрасных лучах: сплошной черный фон с пульсирующими разноцветными пятнами, очень похожий на психоделическую цветомузыку. Различные градации света отображали температурную топографию объектов. В данном случае на экране были видны два силуэта с нормальной температурой – женщина и ребенок – и один силуэт со стремительно нарастающей температурой – мужчина-путник, которого пытались удержать на месте.
Затем камера упала – перевернулась набок. Бенджи – точнее, его лодыжка – запомнил этот момент очень хорошо.
– Запись продолжается! – едва не рассмеялся Бенджи.
Хотя изображение теперь лежало на боку, как и тепловизор, съемка продолжалась.
– Точно. Прочный аппарат.
В кадре появился новый человек – это прибежала Шана. И снова Бенджи поразился безрассудной храбрости девушки. Происходящее не имело к ней никакого отношения. Этот мужчина, Клейд Берман, даже рядом не стоял с ее сестрой.
Он не представлял угрозы ни для кого, кроме своих близких. Из чего следовало, что Шана либо обладала незаурядным скрытым мужеством – опять это слово, отголосок разговора с Аравом, – либо нисколько не ценила себя и свою жизнь.
(«Как часто одно переплетается с другим?» – рассеянно подумал Бенджи.)
Цветовая гамма Клейда Бермана перешла от оранжевого к красному и дальше до самого высокого градуса в шкале – до белого.
