Джерри, в мятом костюме несмотря на жару, колотил кулаками и ногами по двери служебного входа в склоне искусственной горы, а у него над головой скалились электромеханические скелеты и пираты (да-да, скелеты-пираты), размахивая кружками с ромом и тощими попугаями.
Вид у Джерри был отвратительный. Лицо красное, ободранное, вокруг носа белая короста. Полумесяцы той же самой коросты, но только каким-то образом влажной, нависли под опухшими глазами, в уголках которых скопились маленькие камешки слизи. Губы его пересохли, язык стал белым.
Разумеется, сотрудники службы безопасности знали Джерри. Не лично, разумеется, ибо минуло уже больше десяти лет с тех пор, как он, подражая своему отцу, в последний раз знакомился со всеми работниками «Гарлин гарденс». Но они знали о его существовании и смотрели благосклонно на человека, который, по их мнению, внес свой вклад в создание парка. Посему отпустили Джерри, не вызвав полицию. Однако посоветовали ему обратиться к врачу.
Джерри послал их к черту. И, уходя из парка, крикнул им:
– И передайте моему отцу, чтобы он тоже убирался к черту! Скажите ему, чтобы он сразу же открыл дверь, когда я в следующий раз постучу к нему в кабинет!
Охранники недоуменно переглянулись; никто из них не был в курсе того, что тридцать лет назад на территории парка еще стояло здание администрации.
Позднее его снесли, чтобы освободить место для новых аттракционов – таких, разумеется, как «Город сокровищ». Кабинет Дирка Гарлина располагался на первом этаже – чтобы, по его собственным словам, к нему мог заглянуть любой и при желании поделиться своими мечтами.
Дверь, ведущая в рабочие недра «Города сокровищ», находилась приблизительно на том же месте.
СЕГОДНЯ
Тропические болота Эверглейдс[45]
Человек бродил по тропическим болотам Эверглейдс.
Одни воспоминания ускользали от него – рыбацкий домик, островок Чоколоски, бутылка бурбона. Другие неотступно следовали за ними: пистолет, выбитое ногой окно, человек в ванне, затем бах! – и много крови.
Теперь, однако, у него были более насущные заботы.
"
"Он преследовал своего отца, который, в свою очередь, преследовал собаку. Иногда собака была мультяшной: большие пухлые лапы, смешной красный нос, розовый язык, который временами развязывался, словно галстук. Иногда собака становилась настоящей, такой, какую он помнил по тем временам, когда был еще маленьким. Тупица – вот как звали собаку. Отец рисовал ее на полях расходных ордеров – раз-раз-раз, всего несколько кружков и линий.
