5 ГИБЕЛЬ И ПОХОРОНЫ КОРОЛЕВА
В середине дня 14 января я был один в кабинете. Изучал пухлую папку накопившейся за последние дни секретной почты. Попросил Зою Григорьевну ни с кем меня не соединять. Неожиданно вбежал Цыбин и крикнул:
– Сергей Павлович умер!
– Ты в своем уме?! Какой Сергей Павлович?
– Наш, наш Сергей Павлович Королев! Позвонила из больницы Нина Ивановна!
Я стоял совершенно ошеломленный, не соображая, что же теперь следует делать. Не может быть! Этого действительно не должно быть! Через секунды осенило:
– Звоним Бурназяну!
По справочнику правительственной АТС нахожу номер «кремлевки» и с надеждой на какую-то ошибку набираю 2759.
Аветик Игнатьевич на прямой вопрос, что ему известно о Королеве, несколько секунд молчал. Потом сказал:
– Оперировали Петровский и Вишневский. Кроме полипов, обнаружили саркому. Было сделано все возможное, но сердце не выдержало. Операция длилась больше четырех часов."
"Вызвав машину, мы с Цыбиным поехали к Мишину на первую территорию. Когда вошли, у Мишина по вызову собирались основные руководители.
Из Кремля Мишину уже звонил Леонид Смирнов. Сказал, что решением ЦК он назначен председателем правительственной комиссии по похоронам. Аппарат Совета Министров и ЦК на этот раз действовал и быстро, и четко. Технология похорон высокого уровня была хорошо отработана. Брежневу и членам Политбюро сразу было доложено о смерти Королева. Посоветовавшись по телефону друг с другом, без колебаний решили «открыть» Королева, объявить миру, кто он такой. Сам факт смерти такого человека надо было использовать для пропаганды достижений советской науки.
В первые часы после получения известия о смерти нас всех больше всего волновал вопрос: «Как это могло случиться?!» Никто ничего толково объяснить не мог.
Кремлевский телефон не оставлял времени на долгие размышления.
– Звонит Сербии, – сказал Мишин, – требует, чтобы через час у него был текст некролога, который завтра будет во всех газетах. Борис! Садись за проект и через полчаса выезжай в ЦК к Сербину. Пропуск тебе уже заказан.
Прошло меньше часа после разговора с Бурназяном. Я никак не мог собраться с мыслями для сочинения некролога.
Наконец, написанное о великом ученом, академике, организаторе науки и промышленности, без упоминания о ракетной и космической технике, я выхватил у машинистки.
Через полтора часа вместо часа я входил в кабинет «грозного Ивана» – заведующего отделом оборонной промышленности ЦК КПСС Ивана Дмитриевича Сербина.
Я протянул ему текст некролога.
