Если по результатам испытаний было очевидно, что изменений не избежать, мы часами ломали голову, как это сделать самой малой кровью с использованием производственного задела или «с последующей доработкой», или «разрешается замена в КИСе», а иногда даже на технической позиции. В отсутствие Королева жаловаться на мои действия заводчане могли еще и Литвинову. Но они вели себя вполне благородно.
12 января в кабинете Германа Семенова собрались руководители завода, чтобы окончательно договориться по графику выпуска всех космических объектов на ближайшие месяцы.
График предусматривал готовность к отправке заводом на полигон трех кораблей «Восход» со сроками январь, февраль, апрель; аппаратов «Молния-1» – по одному в январе и марте и четырех «Союзов» (7К) – по два в марте и апреле.
График был представлен на утверждение Литвинову. Виктор Яковлевич всю войну был директором завода № 1 в Куйбышеве. Этот завод был основным по выпуску знаменитых штурмовиков «Ил-2». Литвинов в «минуты жизни трудные» любил рассказывать, что в самые тяжелые дни войны было легче, чем в одну из послевоенных зим, когда он получил задание, только-только начав работу над новым реактивным самолетом, сразу выпустить серию для участия в воздушном параде.
«Еще детали самолетов только осваивались в заготовительных цехах, а воздушный парад через три месяца!»
Эту историю он еще раз повторил, изучая наш график. Турков сказал:
– Мы все, включая Чертока, расписываемся кровью!
– Нет, – ответил Литвинов, – вы распишитесь тушью, чтобы на светокопии ваши подписи были четкими.
Я тоже утверждаю график тушью. А кровь министр будет пускать на коллегии мне с вами вместе."
"– А между прочим, – сказал Герман Семенов, – если бы Сергей Павлович не был в больнице, то обязательно какой-нибудь срок сдвинул влево, а потом бы подписал наискось весь график синим карандашом.
Мы все дружно рассмеялись. Турков заметил:
– Вы зря веселитесь. Сергей Павлович, по моим данным, из больницы выйдет дней через десять и успеет еще сдвинуть апрельские сроки на март, исходя из своего старого принципа «за май не ходить!»
На сохранившихся у меня чудом экземплярах этих графиков была заделана подпись: «Главный конструктор… /Королев/».
12 января Василий Мишин, формально оставшийся и.о. Главного, посмотрев графики со всеми подписями, поставил косую черту перед «Главным», расписался и сказал:
– Если сорвем график, то скажем Сергею Павловичу, что подписывали после того, как выпили за его здоровье.
