Вокруг нее лежали жертвоприношения – золотые самородки, кучки необработанных алмазов, истлевшие шкуры, кремневый пистолет со сломанным курком и две драные шляпы вкупе с большим морским компасом.
– Они нас, по-моему, за дураков держат, – шепнул Илья Ивану. – Эта деревяшка вещать начнет, смех один.
Гекконы на его груди обеспокоенно завертели головами – ящерки, на удивление, всегда чувствовали настроение хозяина.
– Не суетитесь раньше времени, посмотрим, что дальше будет, – буркнул Кошкин.
Негры меж тем вывалили какие-то дары идолу и уселись перед ним рядком.
Шаман закатил длинную речь, а затем припал ухом к земле:
– Можно идти.
Отправились впятером: вождь Мо, шаман и Уно-переводчик, замыкали процессию Кошкин с Юсуповым. Отойдя вправо от идола метров за пятьдесят, свернули на еле заметную тропку, вьющуюся между деревьев. Подойдя к скалистому основанию, остановились. Шаман выдал пару фраз и замолк, явно чего-то ожидая. Неожиданно большой плоский камень бесшумно отодвинулся в сторону, открывая большой вход в пещеру.
– Метра три на два, – прикинули парни.
Шаман, напыжившись, пробулькал что-то на местном наречии и ткнул пальцем в Кошкина.
Уно перевел:
– Тебе первому.
Иван не стал спорить и шагнул в полумрак пещеры.
На удивление, темно не было – на стенах рос какой-то светящийся лишайник. Пройдя по песчаному полу метров пять, наткнулся на поворот влево. Дальше обнаружился небольшой зальчик с более ярким освещением, в центре которого неожиданно запульсировал круг двухметрового диаметра.
Вернее, пульсировала его внешняя кромка эдаким нежно-розовым цветом, но не это поразило Кошкина. За кругом отчетливо просматривалась металлическая овальная дверь.
– Что за фуйня? – пытался осмыслить происходящее майор.
Тут же раздался мелодичный, но сварливый женский голосок:
– Сейчас же перестань ругаться, не люблю я этого. Встань в круг, не бойся. Тебе ничего не угрожает.
Ошарашенный Иван подчинился.
Круг на миг вспыхнул золотым светом.
– Позови своего товарища, отсканирую сразу обоих, чего время терять, – промурлыкал тот же голосок.
Таща за рукав Юсупова, Иван втолковывал ему на ухо:
– Ничему не удивляйся и главное – не матерись.
Мачо хлопал глазами и согласно кивал башкой, но, встав в круг, забыл все наставления и один в один повторил вопрос командира:
– Что за фуйня?
Иван запоздало толкнул его в бок.
Женский голос зазвенел от возмущения:
– Молчи, матерщинник, а то в угол поставлю. Ты у меня похихикай, похихикай.
