Я еле сдерживался, чтобы не заржать!
— Странная кость, коробочка прозрачная, но не стекло. И сама щетка… Дорого стоит?
— Дорого. Не купишь. Но это подарок.
Гуннульв вернул щетку и футляр мальчишке. Тот, получив в руки сокровище, быстро спрятал его под рубаху.
— А что дальше?
— Тут они меня увидели. Перун и говорит: «А ты малой, как здесь оказался?» А малым меня отец всегда звал.
— Малой? — Боян захохотал. — Да ты выше тут всех.
— Ты моих старших братьев не видел, Боян. — Братьев у меня не было в реале, но им то это неизвестно.
Так что лапшу вешать можно смело. — Вот это буйволы настоящие, туры. Раза в полтора больше меня. Я то самый младший в семье. Последыш у отца с матушкой. Любимый сынок, особенно у матушки. — Смотрю, немногочисленные женщины заулыбались.
— А что дальше?"
"— Я говорю Перуну, что молния в мою повозку попала во время грозы. А Один засмеялся, смотрит на Перуна и говорит: «Это ты, брат. неосмотрительно молниями кидаешься». Перун только покряхтел и говорит мне: «Ну ладно, раз попал к нам иди сюда.
Сыграй с нами». Я смотрю, они в шахматы играют. Я засмеялся, говорю, что я в эту игру играть не буду, так, как она детская забава. Лучше в другую игру сыграем, в нарды! Дядьки заинтересованно на меня посмотрели, покажи, говорят. Ну, я и принёс из повозки игру. Показал им, как играть, рассказал какие правила. Очень они заинтересовались. Хотели сыграть, но я спросил, на что играем? Дядька Перун посмотрел на Одина и говорит: «Один, давай на твою внучку сыграем?» Тот аж подскочил: «На какую внучку? На Фрейю?» Перун посмотрел усмехаясь: «Да на неё.
Если проиграешь мне, отдашь её малому в жёны, тем более ты обещал его отцу отдать девчонку за него».
— Фрейю, тебе в жёны? Врёшь! — Выдохнул Гуннульв, а остальные нурманы зашумели.
Глянул на второй поверх. Мстислава побледнела. Подмигнул ей и улыбнулся.
— А зачем мне тебе, Гуннульв врать? Тем более в таком деле? Так вот, а Один и говорит: «А если я выиграю?» На что Перун ответил: «Если ты выиграешь, то, так уж и быть, мальчишка женится на твоей внучке! Всё по честному».
— Я замолчал, давая народу осознать мои слова. Сначала стояла тишина. На меня смотрели ошарашено. Потом начались сначала смешки и наконец, площадь взорвалась хохотом.
— Ай да Перун-батюшка! — Вытирая слезы, смеялся Боян. — Как он Одина, отца лжи, обыграл!
Викинги тоже смеялись. Я стоял и улыбался. Опять глянул на второй поверх. Мстислава прижала свои кулачки к груди. На глазах были слёзы. Она единственная не смеялась.
