А Клек сгрёб в охапку чьи-то вещи, оставленные на лавке, бросил их в костёр, разгоравшийся на носу ладьи.
– Вторая ладья! – крикнул варяг.
Данила понял его сразу, подхватил мешок с непонятным содержимым, деревянное ведро, то ли с нечистотами, то ли с едой, с разбега перепрыгнул с кормы «Лебёдушки» на вторую ладью, где тоже горел огонь.
Тогда же послышались крики, ругань в толпе, и на пристани появилась вся ватага Воислава, по крайней мере, большая её часть.
Молодцову было некогда рассматривать, что происходило за бортом (помощь пришла – и слава богу!), он вылил ведро на огонь, бросил сверху ветошь и принялся старательно затаптывать оставшиеся языки пламени, не обращая внимание на укусы жара сквозь подошву.
Носовая надстройка успела порядком обуглиться, но выдерживала «пляску» Данилы. Одно жалко: один сапог потерялся, второй испортился в ноль.
– Подвинься, братко, – Ломята возник совсем рядом.
Данила спрыгнул с бака, обережник плеснул ведро речной воды на горячее дерево, обратно хлынул поток пара – баня, блин.
Откашливаясь, Молодцов отошёл на середину ладьи, увидел, что Шибрида, Вуефаст и Воислав остались на причале. Выясняли что-то с гриднем, тем самым, с которым Данила и схлестнулся. Диалог вёлся в вежливых тонах, но обстановка всё больше накалялась. Обе стороны явно стояли на своём и уступать не собирались. Только за гриднями стоял целый город Смоленск и его могучий посадник Асбьёрн со своей дружиной. А на стороне обережников кто?
Глава 9
Воля посадника
Вниз со склона, на махонькой лошадке, больше похожей на крупного ослика, примчался староста подворья Словенской торговой сотни в Смоленске.
Его дорогое одеяние должно было внушать уважение, но намокшая от пота голова и раскрасневшееся лицо не вязались с солидностью образа. За ним, пешком, еле успевала его пристяжь. А буквально следом на пристань явился сам смоленский сотник – в броне, дорогом золочёном шлеме и с эскортом из десяти гридней. Чем-то он походил на Воислава, если бы не рыжая, аккуратно разделённая на три косицы борода.
Взору его предстала картина, способная вывести из себя любое должностное лицо: две ладьи, с которых поднимался дым, четверо воев, пребывающих в разной степени невредимости, большая ватага обережников, явно знающих, с какой стороны за меч браться и в случае чего готовых сражаться, и трое гридней, которые не смогли предотвратить происшествие или, возможно, ему потворствовали.
– Что здесь произошло? – задал логичный вопрос сотник.
