Говорю об этом при всём честном народе. И клянусь, что, когда вернусь из плавания, совершу все положенные обряды. Если же нарушу слово, пусть меня покарают боги. Люд честной, вы меня слышали!
– Я, свидетель, – пророкотал Воислав.
– Я, свидетель, – подтвердил Путята.
– С доброго дела начинается наш поход, знать, удачен он будет. Ну а теперь иди, девица, ты с милым ещё налюбуешься, а нам и вправду поспешать пора, – сказал батька.
– А-а-а, хитрец, – рёбра Данилы затрещали в объятиях Шибриды и его брата, – вовремя ты подгадал, когда об уговоре своём объявлять.
Что, думаешь, если на пиру у князя будем, то о свадьбе забудем?
– Да хорош вам, погуляем ещё. Да так, что век помнить будете!
Глава 18
Присяга
Поднимались на гору обережники торжественно – настоящей боевой колонной, так что даже важные бояре на лошадях сторонились. Задолго до этого момента Воислав переговорил с тремя своими людьми, особо отличившимися летом.
– Что вы там на капище учинили, я знаю, – сказал он. – Об этом слух до самого Смоленска дошёл.
Но кто именно там был, не знают точно или доказать не могут. Радуйтесь! Сварги особо свой позор выставлять не будут, хватило им урока, когда они в Киеве варягов убили. А вот исподтишка нагадить могут, как и всегда, впрочем. Но, боюсь, не наши главные враги сварги, у которых вы подношения украли, и не разбойники, что им служили.
– А кто же? – спросил Клек.
– Думаю, тебе лучше знать. Помнишь ту ведьму, которая тебя зачаровала?
– А-а-а… – смутился варяг.
– Даниил, ты её труп видел?
– Неа, только крик слышал.
– Так-то. А женщина, тем более ведьма, ох и большую гадость может сделать. Так что сторожитесь. И ещё, князю на Сварога наплевать, главное, чтобы Перуна никто не хулил и никого из богов выше него не ставил. Но лишнее недовольство подданных ему не нужно. Так что о своих подвигах на Празднике помалкивайте и на пиру язык за зубами держите. Поняли?!
– Поняли, – хором ответил обережники."
"Этот разговор был почти седмицу назад, а сейчас вся обережная ватага поднималась к детинцу.
Первое, что бросилось Даниле в глаза, – это идолы, стоящие на огромном подворье князя. Шесть штук. Молодцов узнал только Перуна и Велеса. Варяжский бог, как всегда, был вырезан разгневанным: распахнутые глаза, рот, а ещё и усы из чистого золота.
Впечатляли и сами четырёхэтажные княжеские хоромы: резные коньки, наличники, раскрашенные в разные цвета стены (Данила теперь понимал, каких это бешеных денег стоило).
