Глупо пускать обоз следом за тяжёлой кавалерией, вы это и сами могли на собственной шкуре почувствовать, когда мы покидали город. А представляете, что будет с дорогой после дождя?
— Гм… полагаю, что обозники всё это знают… — Филипп выглядел откровенно озадаченным. — Хммм… честно говоря, до сегодняшнего дня я полагал всех этих обозников совсем никчёмными людьми, ни на что не годными. А им столько знать приходится…
— Каждому приходится знать своё. Солдат — учится владеть оружием и действовать в строю, офицер учится применять то, чему учат солдат, наилучшим образом.
Старший офицер должен учитывать ещё множество дополнительных факторов. Глупо, например, планировать нападение, не позаботившись о нормальном снабжении войск.
— Так Эрих…
— Насколько я понял, Эриха подвёл только один фактор — необычайно снежная зима, из-за чего все его обозы застряли на перевалах, а он вынужден был кормить армию лошадьми. Только это и спасает до сих пор Локхер — он лишился главного оружия — подвижных соединений, способных совершать быстрые атаки.
Интересно, что Эрих придумает, чтобы справиться с ситуацией?
Филипп глянул на задумавшегося Вольдемара. Никак не думал, что того волнует такой вопрос. Обычно князя оставляли полностью равнодушным любые известия, которые не касались их напрямую. Об этом он и осмелился спросить.
— Что? А-а-а. В общем, честно говоря, меня это и сейчас мало волнует, но всё же полезно знать, что может сделать тот, от кого зависит наше путешествие, чтобы иметь возможность вовремя избежать разных проблем.
И потом… впрочем, неважно.
— Понятно, — ничего не понял Филипп, но от вопросов решил воздержаться, чтобы не запутаться сильнее. Этот Вольдемар порой поражал странностью своих рассуждений и выводов, которые трудновато было понять, но которые поражали своей точностью.
Время в дороге пролетело настолько незаметно, что Володе было даже жаль, что путешествие не продлилось дольше. За время пути он от разных людей успел столько узнать о здешнем мире, что вполне свободно ориентировался почти в любой возникающей ситуации.
Тем более относились к нему в караване весьма уважительно… единственный благородный, да ещё такой титул… и совершенно не чурается общаться с людьми, не показывает своего превосходства. Хотя ни о каком панибратстве речи тоже не шло. Почти каждый из говоривших с ним словно ощущал границу, переступать которую не стоило, но это только добавляло уважения.