Сколько надо, столько продержу, — заверил хозяин постоялого двора. — Сена и овса у меня хватит до нового покоса.
Мы договорились о поденной цене. Хозяин постоялого двора, которого звали Теодор, сказал, что, если лошади простоят больше недели, буду платить на четверть меньше. Мои люди вместе с готом завели в конюшню лошадей. Бедные животные так намучились в трюме за время плавания, что теперь вели себя смирно. Я заплатил за три дня вперед и спросил:
— Руку где потерял?
— В Константинополе, — ответил Теодор. — Защищал от латинян.
— Я был в Варяжской гвардии. Ранили в живот, чудом выжил, — не удержался и похвастался я чужими заслугами.
Хозяин постоялого двора посмотрел на меня внимательно, наверное, пытаясь вспомнить, видел в Константинополе или нет? С тех пор прошло семнадцать лет. Вряд ли он вспомнил бы меня, даже если бы видел. Хотя люди тринадцатого века лучше все запоминают. У них нет того избытка информации, особенно, визуальной, который будет напрягать в двадцать первом веке.
— Я тогда был безусым юнцом, — усмехнувшись, будто вспомнил молодость, сообщил ему.
— Я тоже был моложе, — усмехнувшись в ответ, произнес Теодор и пообещал: — Присмотрю за твоими лошадьми, как следует, не беспокойся, князь.
— Да я и не беспокоюсь. Был бы ты нерадивым хозяином, давно бы разорился. Твое дело держится на доверии, — припомнил я слова Келогоста.
— Так оно и есть, князь, — согласился гот и спросил: — Ты не пленных приехал выкупать?
— Каких пленных? — поинтересовался я.
— Русы вместе с куманами (одно из названий половцев) сражались с сельджуками возле Согдеи.
Говорят, много ваших полегло и в плен попало, — ответил он.
— А что здесь делают сельджуки?! — удивился я.
Насколько помнил, турки завладеют Крымом только после захвата Константинополя и только благодаря тому, что крымские татары сами напросятся к ним в вассалы.
— В Согдее куманы пограбили купцов сельджукских, вот султан Ала-ад-Дин Кейкобад и прислал войска, чтобы наказать за это, — сообщил Теодор. — И правильно сделал.
У этих куманов никакого закона нет. Что хотят, то и творят! — возмущенно добавил он, а потом, видимо, вспомнил, что половцы считаются союзниками русов, закончил примирительно: — Не все, конечно…
— Я половцев в прошлом году разгромил. Повадились налеты совершать на мои деревни. Вот и отбил охоту, — рассказал я.
— По-другому с ними нельзя, — произнес Теодор.
— Сельджуки захватили Согдею? — задал я вопрос.
— Нет, держится еще, — ответил хозяин постоялого двора.
