На столе горела восковая свеча, распространяя сладковатый аромат, и лежала открытая книга, конфискованная у боярина Сучкова. Читать ее было трудно, потому что рукописная, надо привыкнуть к начертанию букв данным переписчиком, и слова идут без пробелов, иногда приходится разгадывать ребус. Однако я так соскучился по книгам, что, покончив с заговорщиками, сразу сел читать. Сотник положил передо мной на стол три пары золотых сережек с изумрудами и пять серебряных гривен черниговских. Пламя свечи наполняло драгоценные камешки приглушенным сиянием.
— Гривны на детях были спрятаны, — сообщил Мончук.
Я выковырял из сережек изумруды, отложил вместе с двумя гривнами себе, а остальное продвинул на край стола, к сотнику:
— Поделишь на троих.
— Спасибо, князь! — поблагодарил он.
— С завтрашнего дня командуешь детьми боярским, моей конницей, — сказал я. — Жить будешь в Детинце, рядом с воеводой, в соседнем дворе.
— Отслужу, князь! — искренне заверил сотник Мончук и, сделав над собой усилие, признался: — Мне предлагали участвовать в заговоре во время пирушки у Судиши.
Я не думал, что они всерьез.
— В следующий раз сообщи мне, даже если это будут пьяные разговоры. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, — поделился я с ним русской народной мудростью, которую русские еще не знали. — Можешь идти.
Утром я отправился с отрядом по деревням, перешедшим в мою собственность. Бояре приняли правильное управленческое решение, но ошиблись с исполнителями и стали банкротами. Ударь Нажир кинжалом, имели бы монополию на княжество Путивльское.
Теперь монополист я. Начнем диктовать свои условия рынку.
Первым делом я простил все долги, которые имелись перед боярами, отпустил на свободу закупов — тех, кто становился практически рабом, пока не вернет долг, — и холопов. Земли бояр поделил между крестьянскими дворами и бывшими холопами. Уменьшил оброк. Мне нужна поддержка не только горожан, но и крестьян. Хотел заменить натуральный оброк на денежный, но крестьянам это не понравилось. Они готовы расставаться с урожаем и скотом, а вот деньги отдавать не любят.
Даже если это выгоднее. Может, потому, что деньги легче спрятать и унести с собой. Теперь мне принадлежали почти все деревни княжества Путивльского. Доходов от них хватит на содержание княжеского двора и дружины раза в два больше той, что была сейчас. Поэтому я разрешил воеводе Увару Нездиничу пополнить городскую стражу за счет толковых бойцов, которые служили у бояр, чтобы пеших была полная сотня, а конных — полусотня.
