Справа построек было две — амбар и людская изба. Остальные хозяйственные постройки находились за теремом.
— Гоните их к чертовой матери! — орал боярин своим холопам, которые с копьями и дрынами пытались подступиться к непрошеным гостям.
Увидев меня, Епифан Сучков замер с открытым ртом. Очередная порция ругани, видать, застряла в горле, потому что боярин издал звук, что-то среднее между рычанием и хрипением, и скрылся в доме, громко хлопнув тяжелой дверью. Его холопы тоже передумали нападать и дрыстнули в разные стороны.
Даже бабы, стоявшие возле людской, словно растворились в воздухе.
— Рассредоточиться и слезть с коней! — приказал я своему отряду.
Сам заехал в промежуток между амбаром и избой, чтобы в меня труднее было угадать стрелой, слез с коня, отвязал арбалет, рычаг для натягивания тетивы и колчан с болтами. Зарядив болт, спросил у воеводы Увара Нездинича:
— Будет биться до последнего или сдастся?
— Не из тех он, которые до последнего, — злобно оскалившись, ответил воевода.
— Хотя терять ему уже нечего…
— Вот-вот, крыса, загнанная в угол, превращается в дракона, — согласился я.
Со стороны терема вылетела стрела, ранила в руку дружинника, который стоял в дверях конюшни. Я присел и выглянул из-за угла людской. Стреляли из левого окна, раму со стеклами из которого вынули. Лучник — не разглядишь кто, на свету только лук — выцеливал кого-то возле конюшни. По себе знаю, мероприятие это такое увлекательное, что забываешь об осторожности. Я выстрелил раньше его.
Мне показалось, что болт и стрела чуть не встретились в полете. Конечно, было не так, но, судя по тому, как дернулся, а потом упал лук, с телом лучника мой болт не разминулся. Я зарядил второй болт. К сожалению, больше никто из окна не стрелял."
"— На ту сторону есть окна? — спросил я воеводу.
— Ни окон, ни дверей, — ответил Увар Нездинич.
— Тогда будем выкуривать боярина Сучкова, — решил я. — Пусть тащат сено к терему. Обложим и подожжем.
— Добро все сгорит, — предупредил воевода.
— Мои дружинники мне важнее, — сообщил я.
— Оно, конечно, правильно, — нехотя согласился воевода Увар. — Может, он передумал, поговорю с ним?
— Поговори, — разрешил я. — Пообещай, что выпущу всех, кроме него и старшего сына. Без вещей и денег, но дам телегу, запряженную лошадью.
Воевода Увар Нездинич подошел к терему и позвал боярина. Епифан Сучков опасливо выглянул из левого окна. Вид у него был не боевой. Воевода передал ему мои условия.
