Я понял, что принял он эту позу не в знак раскаяния, а чтобы, опять-таки, мне было труднее с ним разделаться. Поэтому слез с коня, достал саблю из ножен и, не слушая, что игумен изблевывает, рубанул ниже маленькой черной шапочки, сшитой из четырех треугольников, по длинным темно-русым волосам, закрывающим шею. Вспомнил, что в начале двадцатого века, пока коммуняки не сократили до минимума этих конкурентов, российских монахов и попов дразнили долгогривыми. Отрубленные концы волос прилипли к фонтанирующей кровью шее.
Сабля рассекла и золотую цепь, на которой висел крест. Он упал в быстро растекающуюся лужу алой крови между головой, которая покачавшись, замерла на левой щеке, и туловищем.
— Свершился суд божий! — торжественно произнес я.
Вытерев кровь о рясу на спине трупа и спрятав клинок в ножны, посмотрел на монахов, которые остановились неподалеку. На их лицах были разные эмоции, отсутствовала только жалость к игумену Дмитрию Сучкову. Один из монахов, старик с аскетичным лицом и длинной седой бородой, покивал головой, соглашаясь с какими-то своими мыслями.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Вельямин, — ответил он.
— Будешь игуменом, — решил я.
— Это как епископ решит, — возразил монах.
— Епископ решит так, как я сказал. Он человек умный, не станет ссориться со мной и князем Черниговским из-за такой ерунды, — произнес я. Уверен, что епископу передадут мои слова, и он внемлет им. — Деревни у монастыря забираю. Крестьяне должны содержать воинов, а не лодырей. Ишь, как отожрались! — кивнул я на двух монахов, у которых щеки терлись о рясу на плечах.
— О такие морды поросят можно бить!
Моя свита заржала. Даже вновь испеченный игумен улыбнулся, правда, еле заметно."
"— Богу надо служить молитвами и постами, а не чревоугодием и стяжательством. Где золото, там дьявол! — продолжил я подводить идейную базу под перераспределения собственности в свою пользу. Поддев носком сапога золотую цепь с крестом, отшвырнул к игумену Вельямину. — Это продайте, а деньги потратьте на сирых и убогих.
На кормление вам останется только та земля, которую сами обрабатываете, да сад и пасека. Остальное люди подадут, если заслужите. — Сев на коня, я попросил смиренно: — Наведи в монастыре порядок, игумен Вельямин, верни в него духовность и святость.
— Если бог поможет… — перекрестившись, произнес он.
Моя просьба произвела на нового игумена впечатление. Он не знает об игре в добрых и злых следователей. Теперь Вельямин уж точно позабудет об отнятых деревнях.
