Искупавшись в реке и проследив, как поставили рыболовецкие сети, чтобы на завтрак поесть свежей рыбы, я отправился в гости к Великому князю Черниговскому. Он только что вернулся с холма, на котором укреплялся Великий князь Киевский. Перед этим Мстислав Святославич был на левом берегу реки у Великого князя Галицкого.
— Надоели они мне оба! — начал разговор Мстислав Черниговский, который принял меня в своем шатре.
Шатер был круглый и большой, сшитый из двухслойного холста, покрашенного в червчатый цвет. Купол в центре подпирал врытый в землю шест высотой метров три с половиной.
На шесте висела на уровне моей головы в золотом окладе икона апостола Андрея, которого князь считал своим покровителем. Как входишь в шатер, так сразу и оказываешься лицом к лицу с седобородым стариком с суровым взглядом. Справа от входа стояла низкая кровать, застеленная медвежьей полостью, а напротив — еще две, накрытые овчинами, наверное, для княжеского сына и племянника. Оба сейчас пировали у Мстислава Галицкого. Слева находился небольшой стол на козлах и три сундука, которые заодно служили стульями.
На столе горела свеча, прилепленная прямо к столешнице. Слуга налил нам меда в бронзовые кубки, украшенные узором из крестов. Мед был хороший. Из-за него мне и нравилось бывать в гостях к князя Черниговского. Платить за это приходилось выслушиванием жалоб на двух других Великих князей.
— Уже жалею, что поперся в этот поход! — признался в конце своей речи Мстислав Черниговский.
— Теперь уже поздно жалеть, — молвил я. — Теперь надо думать, как выбраться отсюда живыми и здоровыми.
— Я сказал им, что подожду еще неделю и, если не будет сражения, поведу свою дружину домой, — сообщил он."
"Три дня назад он говорил, что, если не будет сражения, поведет дружину домой через три дня.
— Сражение будет здесь, — сказал я.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался князь Черниговский.
Я не стал говорить, откуда знаю на самом деле, отделался неопределенным ответом:
— Предчувствие.
— Скорей бы, — произнес князь и, перекрестившись, добавил: — А там дай нам бог одолеть нехристей поганых.
— На бога надейся да сам не плошай, — сказал я. — Если половцы побегут, тоже отступай. Только не в ту сторону, куда они. Их будут бить в первую очередь.
— Думаешь, побегут? — спросил Мстислав Святославич, хотя по лицу его было видно, что и сам не сомневается в этом.
— Им не впервой бегать от татар, — ответил я.
— Собирался я утром переправиться на тот берег, а теперь, пожалуй, останусь на этом, — решил он.
