— Купцы из Тмутаракани, — ответил ближний ко мне мужчина на русском с сильным акцентом.
— А семьи зачем взяли с собой? — спросил я на русском.
Слишком рискованны в эту эпоху путешествия. О чем говорило и мое присутствие в каюте.
— Перебираемся на жительство в Сицилию, — ответил мужчина.
— Разве вы сицилийцы?! — не поверил я. — А не иудеи?
— Мы — хазары, — ответил он.
Произнесено это было примерно таким же тоном, каким в двадцать первом веке валлийцы и шотландцы будут подчеркивать, что они не англичане.
У иудеев национальность передается по матери. Если отец — иудей, а мать другой национальности, то дети становятся кем угодно, в том числе и хазарами, но только не иудеями. Видимо, это потомки разогнанного князем Святославом Хазарского каганата.
— А почему перебираетесь в Сицилию? — поинтересовался я. — По вам видно, что в Тмутаракани дела шли хорошо.
— Там спокойнее, — ответил хазар.
— А здесь вам кто мешает жить? — спросил я.
— Татары идут сюда. Империю Хорезмшаха разгромили, скоро будут здесь, — сообщил тмутараканский купец.
— Это страшный народ. Они едят человеческое мясо.
Интересно, про поедание человеченки он для меня придумал или действительно верит в это? Если врага не можешь победить, надо его хотя бы оскорбить и унизить. Не в глаза, конечно. Значит, монголы на подходе. Скоро они забьют русичам и половцам стрелку на реке Калке.
В сундуках было золото и серебро. В одном лежали кожаные мешочки с монетами разных стран и эпох, а в остальных — слитки, украшения и посуда.
До полного счастья не хватало драгоценных камней. Я вспомнил рассказ о сосланном в ГУЛАГ польском еврее, носившем уродливое пальто, которое не заинтересовало ни охранников, ни уголовников. В этом пальто были зашиты бриллианты. Я приказал дружинникам обыскать обитателей каюты, объяснив, на что именно обратить особое внимание. Сам же отправился во вторую каюту.
Там мне прямо с порога шибанула в нос вонь немытых тел. Сразу стало понятно, от чего делали ароматную завесу обитатели левой каюты.
Меблировка здесь была такая же, только сундуков всего три. Принадлежали они, как догадываюсь, трем раввинам с длинными седыми пейсами и бородами. Остальные шестеро были намного моложе, наверное, ученики. Все в черных шапках и длинных одеждах с широкими рукавами. У стариков — сшитые из шелка, но такие же мятые и грязные, как у учеников. В сундуках лежала одежда и обувь, а на самом дне — мешочки с золотом. Святость — прибыльное дело.
