Седые волосы были расчесаны рабынями и спадали на спину, скрывая парчу кафтана. Золотыми нитями прошитая ткань притянула к себе взгляды степняков, которые смущенно оглядывали свои безрукавки из овчины и стоптанные сапоги.
— Великий каган, я Онур, глава племени кочагир. Ты должен помнить меня, я ходил с тобой в походы не один раз.
— Я помню тебя, Онур, — милостиво кивнул каган. — Неужели ты прискакал сюда, чтобы сказать, что и Турсун сложил свою голову в словенских лесах?
— Воистину так, повелитель! — склонил голову Онур.
— Хан Турсун погиб, а с ним погибло пять тысяч всадников. И тысяча его сына Батбаяра погибла тоже. В наших землях почти не осталось воинов, что могут натянуть лук.
— Да вы совсем там воевать разучились! — побагровел каган, впившийся свирепым взглядом в кочагиров, которые вжали головы в плечи. Даже Добрята, стоявший позади всех, почувствовал тот животный ужас, который предшествует обычно жестокой смерти. — Вы потеряли семь тысяч всадников за несколько месяцев. Даже император не смог отнять у меня столько воинов.
Как вы смогли так обделаться, старик?
— Ловушки в лесах, повелитель, — понуро ответил Онур. — Завалы на узких тропах, ловчие ямы, стрелы, пущенные в спину. Словене хорошо сражаются в лесу. Это в поле они ничтожны. Но дома, в своих чащах… Они научились хорошо воевать, о великий. Коню негде пуститься вскачь на лесных полянах, некуда отступить, когда толстые деревья падают позади. Нам больше нечего делать в этих лесах. Эти походы не дают добычи, но губят наших воинов.
— Так и не суйтесь туда больше, — брезгливо посмотрел на него каган. — Если вы стали слабы, как бабы, то сидите дома и шейте одежду. Может, не будете тогда выглядеть, словно оборванные пастухи.
— Наши дети бились достойно, великий каган, — отчетливо ответил Онур. — Не трогай их память. А через пять лет сыновья моих сыновей сядут в седло и отомстят за своих отцов. Это я тебе обещаю.
— Я уже слышал много обещаний. И все они оказались пусты. Ты привез мне подарки, старик, и хочешь стать тудуном в тех землях, — презрительно посмотрел на него каган.
— Я прав?
— Твоя проницательность равна твоей отваге, великий каган, — поклонился Онур. — Мой род отдаст все, что имеет. Прости нас за скромный дар.
— Мне не нужно от вас ничего! — зло выплюнул каган. — Даже если твои сумы полны золота, ваши подачки меня не интересуют. Нищее племя, которое не может справиться с полуголыми дикарями. Уходи, старик, и уноси отсюда свое барахло.
