Вот оно! — Само впился глазами в кучку всадников, которые неспешно поехали на восток, исчезая из поля его зрения. — Ну, Хакон, не поведи!
И Хакон не подвел. Ханский резерв, который всю ночь прятался в обгорелых развалинах посада, побежал к стене, сломя голову. По лестницам ползли авары, держа в руках мечи и длинные ножи. Их было много, куда больше, чем данов."
"— То-о-о-о-р! — заревел Хакон, с хрустом проломив топором череп первого смельчака, чья башка показалась над частоколом.
— То-о-о-о-р! То-о-о-о-р! — вторили ему парни, к которым тоже нагрянули гости.
Заработали топоры, с истошным визгом степняки начали переваливаться через стены, и кое-где уже закипели схватки внутри города. Сам Хакон Собака броском копья сбросил со стены ретивого обрина, который только что зарубил мечом рослого дана.
— Держать стену! — орал Хакон. — Держать! Конунг сказал, что тут главный удар будет! Кто пропустит за стену эту сволочь, я тому секиру в задницу засуну и к мамке в Ангельн пошлю!
Три десятка лучников, что заняли башни на южной стороне, косили наступающих кочевников.
Но те уже сменили тактику, и пленники, под прикрытием плетеных щитов забросали участок рва, а южную башню обкладывали кучами сухого до звона хвороста. И лучники ничего с этим сделать не могли…
А у ворот атака авар выдохлась. Они уже разбили их в щепки и обнаружили за ними непроницаемую для тарана стену сруба. Осадная башня была захвачена и ее уже забивали соломой. Скоро она полыхнет, как свеча.
И вот-вот в ход должен пойти последний резерв хана Турсуна, тысяча его земляков, которых он берег до последнего и держал на задней линии. Они гарцевали на конях, постреливая за стены в привычной конной карусели.
— Княже! — мокрый от пота лучник стоял перед Самославом. — Обры южную башню поджигают. Не зальем, воды не хватит.
— Понял! — кивнул Само. — Добрана ко мне!
Командир второй тагмы подбежал к князю и приложил кулак к груди.
— Сотню копейщиков к южной башне. Когда башня и кусок стены прогорят, там прорыв будет.
Скажешь Хакону, чтобы людей со стены уводил. В городе их встречайте.
— Слушаюсь, княже!
— Лют! — крикнул Само. — Григория с его флагами на воротную башню гони! Он знает, какой сигнал подать нужно!
Самослав невесело улыбнулся. Бой уже шел больше четырех часов. О потерял шестьдесят человек, которых разменял один к десяти. Аварские стрелы находили и баб с детьми, что пытались от них прятаться, где могли.
