И я знаю точно, что один-два приступа мы отобьем, и на этом все! Они камнями разобьют частокол, подведут осадные башни и возьмут город. Мы с Деметрием раз десять это отрабатывали. Конец всегда был один и тот же. Мы — покойники!
* * *— Вы слышали? — невысокий пожилой степняк подсел к костру воинов из рода кочагир. — Вы уже слышали вести из кочевий?
— Что слышали? Какие еще вести? — лениво спросил его воин, мешавший какое-то варево в котле. Мяса там не было, приходилось есть взятое в деревнях зерно.
— Мораванские ублюдки вырезали ваших стариков, детей и жен, пока вы воюете с хорутанами.
Я сейчас был у ханского шатра. Его нукеры это обсуждали. Режут все племена, кроме забендер. Их не трогают. То ли боятся, то ли договорились. Да об этом уже все знают!
— Да врешь ты все! — воин даже ложку уронил в котел, откуда начал вылавливать ее, обжигаясь и дуя на пальцы.
— Да клянусь духами своих предков, — поклялся пожилой степняк. — Сам сходи туда и узнаешь. Да вон идет воин, давай у него спросим.
— Эй, батыр! — спросил кашевар. — Ты слышал, что ублюдки из-за реки разгромили наши кочевья?
— Да весь лагерь только об этом и говорит, — хмуро ответил воин. — Сегодня двое мальчишек прискакали. Слава Великому Небу, они нашли тут своих отцов. Но их матери и братья убиты.
— Что ж, мы в походе, — вздохнул пожилой воин, — приказы хана не обсуждают.
Он встал от этого костра и пошел дальше, находя все новые и новые костры, где его ждали благодарные слушатели. Семь-восемь человек около каждого.
Ведь очагов в войске было несколько сотен."
"Слухи один другого страшнее покатились по лагерю, но пока не докатились до ханского шатра. Турсун уже пришел в себя от беспримерной наглости местного князька, и ум опытнейшего воина снова стал холодным и расчетливым. Гнев уже покинул его, и хан даже немного повеселел, оценив то, как неловко и наивно его попытались использовать. А мальчишка-то оказался хитер. Разжег его ярость, чтобы спровоцировать на глупые поступки.
Не дождется! Хан построит осадные машины, и только потом возьмет город. Все будет так, как учил его почтенный отец. Так, как делал великий воин Баян, сын Баяна, в землях ромейской Империи. Сначала три-четыре дня город будет обстреливаться из камнеметных машин. Правда, камней тут почти нет, но рабы уже пилят толстые стволы на деревянные чурки, которые тоже весят немало. Это гораздо хуже, но куда деваться, он сейчас не в каменистой Греции.
