А Хакон, поглядывая взглядом воина, уже представлял, как легко они могли бы сейчас ворваться в город, который не ждал нападения с моря.
Суета закончилась тем, что в гавань стянулись городские тагмы, и выстроились мечники-исавры из охраны дворца. И только тогда чиновник порта подошел к Стефану, который спокойно ожидал его у кораблей, с наслаждением вдыхая запахи родного города.
— Я асикрит Стефан, из канцелярии патрикия Александра, — начал он первым, когда перепуганный чиновник только открыл рот. — Я прибыл из земель склавинов, а с собой привел наемников-германцев.
Они хотят служить нашему императору.
— Слава Деве Марии! — выдохнул бледный, как полотно чиновник, стирая со лба крупные горошины пота. — Я уже послал гонца к эпарху[46] Константинополя и куропалату Феодору. Думал, это опять набег склавинов, только на этот раз с моря.
— Это Хакон Кровавая Секира, стратиг наемного войска, — пояснил Стефан, когда могучая фигура в белом плаще встала с ним рядом. — Нам надо разместить этих парней, накормить и дать корабли, которые отвезут их в Трапезунд.
— Я такие вопросы не решаю, — облизнул пересохшие губы чиновник. — Ты же понимаешь, это довольно долгая история. Канцелярию Дворца пройти нужно, визы собрать. Ты же сам служишь, не мне тебе объяснять.
— Так чего теряешь время? — внимательно посмотрел на него Стефан. — У меня за спиной полтысячи голодных, вооруженных до зубов варваров, которые два месяца плыли через дикие земли под аварскими стрелами. Они хотят мяса, вина и шлюх.
Я бы на твоем месте уже бежал к эпарху. Или ты ждешь, когда чаша их терпения переполнится?
— Я думаю, сиятельный будет здесь с минуты на минуту, — ответил чиновник, нервно оглядываясь назад, — и вы получите все, что нужно. Наемники германцы, подумать только. А я уже и с жизнью попрощался!
Глава 21
Март 625 года н. э. Империя. Провинция Четвертая Армения"
"Императрица Мартина с интересом слушала патрикия Александра. Замотанный в шелка евнух рассказывал о приключениях писца из его канцелярии в землях диких склавинов.
Хорошенькая черноволосая женщина лет двадцати пяти сидела в высоком резном кресле рядом с мужем, который годился ей в отцы. Это не было фигурой речи, ведь император Ираклий приходился ей родным дядей. Мартина происходила из знатного армянского рода, и половина армии, состоявшей именно из армян, буквально молилась на нее, в отличие от жителей столицы. Там ее люто ненавидели за кровосмесительную связь.
