Она ушла, а я остался."
"Посидел, затем запустил стакан в стену. Оделся и выскочил на улицу, надеясь пробежкой и привычными спортивными занятиями остудить голову.
И бегал, а затем занимался на турнике до черноты в глазах и дрожания в мышцах. Приполз домой и свалился спать.
А утром вышел на работу.
И спокойно кивнул Клубничке, торопящейся через проходную на работу. Потому что я — мужик, и решения надо принимать не те, что так сильно хочется, а те, что будут правильными.
Так — правильно. Пусть и очень херово.
Неделя протянулась дурным серым киселем, я видел Клубничку несколько раз всего, потому что специально не смотрел на камеры в ее кабинете, только когда попадало.
Но уж, когда попадало… Только капающей из собачьей пасти слюны не хватало.
Воспоминания о нашем бешеном сексе тревожили по ночам, несмотря на то, что упахивался я по-серьезному.
И все больше и больше хотелось наплевать на все, и опять утащить ее к себе. Я знал, что могу это сделать. Знал, что она не сможет сопротивляться.
И все меньше находил доводов против.
Да их, практически, и не было. Кроме одного, самого главного, все перечеркивающего…
Да и он отступал под давлением снизу.
Все это время я не сидел без дела, работая работу, хотя Савин про меня, похоже, забыл. У них там что-то наверху происходило, было явно не до моей персоны.
Но работу-то это не отменяло.
Потому: прослушка в полном объеме, особенно тех, кто уже в разработке. Выяснение внерабочего времени.
И вот с этим как раз вопросы были. Тот же Хохлов, семьянин, отец троих детей, зарабатывающий неплохо, живущий по доходам, настолько правильный, что зубы сводило, неожиданно начал подбивать серьезный клин к Клубничке.
Прямо очень серьезный. И нет, это не моя предвзятость, хотя глаз на жопу я бы ему однозначно натянул уже после первой попытки. Еще на восьмое марта.
Но тут он превзошёл себя самого. Приглашения в дорогое заведение, куда научный сотрудник, даже с его уровнем зарплаты, не особо может себе позволить пойти, билеты на концерт известного певца, в вип-зону.
Подарки.
К чести Клубнички, она ничего не брала и ото всего отказывалась. Но ученого прыща это, кажется, только заводило еще сильнее. По моим прикидкам, он на Катю две своих зарплаты спустил уже. И теперь внимание, вопрос: откуда дровишки?
Потому я начал его сильнее прессовать, совмещая приятное с полезным, выводя на эмоции, на ненужные действия и одновременно не допуская до работы в лаборатории до тех пор, пока не принесёт все сданные нормативы.
