Компьютер потряхивает, на экране бегут строки из цифр… Это я случайно попадаю пальцами по боковой клавиатуре…
Падают и катятся ручки, карандаши… Это летит на пол подставка для канцтоваров.
Я скольжу пальцами ног по полу, потому что туфли давно утеряны, раскиданы в разные углы кабинета.
Меня непрерывно трясет от прошивающих волн оргазма, одного, второго, третьего… Боже… Я не могу столько кончать, я умру же! А Зубов все не останавливается, неумолимо вколачиваясь в мое измученное тело, рычит что-то настолько непристойное, что у меня в глазах темнеет от бесконечно бьющего по венам возбуждения…
В конце концов, ему надоедает меня прижимать к столу, он рывком поднимает, прижимает к себе за шею, частично перекрывая доступ кислорода, получает от этой перемены позы очередные дикие сокращения внутри, от которых, похоже, еще больше кайфует, и в пару совершенно безудержных, жестоких движений, кончает.
В меня.
Одновременно с этим Зубов умудряется чуть придушить, из-за чего я ловлю небывалый фейерверк перед глазами, а затем еще и чувствительно куснуть в плечо.
После он, выдохнув и переждав мои афтешоки кайфа, выходит, разворачивает к себе, долго и вдумчиво целует в натертые жесткой ладонью, безвольные губы, а затем ловит кресло и сажает меня в него. Сам садится напротив, на корточки, таким образом, уравнивая наши взгляды.
Нежно гладит по щеке, убирая мокрые волосы за уши, смотрит в мои, явно безумные сейчас, глаза…
— Никаких больше массажей, Клубничка… — серьезно говорит он, а я в ответ жестко хлещу его по щекам.
Два раза.
На третий он перехватывает мои ладони, прижимается ко мне опять, целует.
А я отвечаю. Сначала, правда, кусаю до крови, но затем… Отвечаю. Наш поцелуй — с солоноватым, металлическим привкусом. Такой же дикий, как и то, что сейчас происходило.
И мне это извращенски нравится.
— Никаких массажей, — повторяет он настойчиво, едва оторвавшись от меня.
— Пошел в жопу, дурак ревнивый, — гневно отвечаю я, дёргая руки из его хватки.
— Только в твою, Клубничка, — Зубов развратно подмигивает, встает, оставляя меня сидеть в кресле, спокойно приводит одежду в порядок и топает к двери.
На пороге оборачивается, вытирает задумчиво кровь с губы, усмехается:
— Кровожадная ты, Клубничка… Вечером не убегай.
— Тебя не спросила, — я все еще пытаюсь играть в независимость, но взгляд непроизвольно скользит по его губам… И по капле крови на них. Облизываюсь. Хочется ее попробовать.
