Народ Волжанска, так же как и народы и народности других городов и ещё не отделившихся республик, привык потреблять ежедневно и досыта, чем несказанно огорчал руководителей государства рабочих и крестьян. Когда всенародно избранный лидер смело шёл в народ, и бодро, но туманно и непонятно отвечал на вопросы голодных и плохо одетых соотечественников, на широких раскормленных лицах его свиты было крупным шрифтом написано явное недовольство несознательным поведением народных масс.
– Ну что вы всё жрёте и жрёте! – как бы говорили эти лица.
– Мы уже для вас и талоны ввели и пайку урезали, а вы всё жрёте и жрёте! Скромнее надо быть, товарищи! Скромнее! Нам ещё целую свору братских партий кормить надо, которые отсутствием аппетита тоже не страдают. Так что прекращайте жрать и отправляйтесь искать тот самый консенсус.
В этот весенний день, очередь, огибая большую свежевскопанную клумбу, змеилась вдоль центральной улицы и головной частью упиралась в гастроном № 1, где размещалась знаменитая на весь город своей сдобной продукцией булочная.
Злые не выспавшиеся граждане с раннего утра приходили к булочной, чтобы им на ладони химическим карандашом написали номер и поставили в эту самую очередь. Люди уже не спрашивали, что дают, а молча становились в искрящуюся конфликтами очередь и терпеливо ждали. Надо было отоварить талоны, поэтому жители Волжанска скупали всё, начиная от водки и болгарского шампуня для волос, кончая керосином, спичками и хозяйственным мылом. Запихивая в хозяйственные сумки скудный набор продуктов и товаров первой необходимости, рядовые граждане очень образно и красноречиво выражали сокровенное желание хотя бы раз в жизни увидеть в этой очереди членов Политбюро и правительства.
Этим весенним утром очередь угрюмо молчала. Может, виной всему был коллективный после прошедших выходных похмельный синдром, или последние происки американского империализма, но, так или иначе, невзирая на прелестное весеннее утро, очередь зловеще молчала. Злые языки поговаривали, что именно в такой очереди в один из хмурых для русского человека понедельников затоптали американского шпиона, который сдуру без номерка на ладони попытался втереться в доверие к стоящим в очереди рабочим оборонного завода.
В тот день шпиона не было, но была молодая беременная женщина, которая одной рукой держалась за стенку гастронома, а второй поддерживала округлившийся живот. Стоящие в очереди мужчины опасливо поглядывали на будущую маму и сторонились.
