Погрешность моих расчётов не превышает тридцати дней.
– Может, не стоит так мрачно…
– Успокойтесь, юноша, – перебил меня собеседник. – В том, что я умираю, нет ничего страшного и противоестественного. Я ухожу из этой жизни на седьмом десятке лет в здравом рассудке, полностью владея своим телом, почти без болевых ощущений. Мне можно позавидовать: больное сердце – это не СПИД и не проказа, – улыбнулся Спиридон Маркович. – Но я предлагаю отставить грустную тему и переключиться на что-нибудь более занимательное.
Вы, например, представляете, в какое интересное время мы живём?
– Да уж представляю: перестройка, дефолт, бандитизм и разруха! Куда уж интересней! Кажется, ещё Пушкин говорил, что жить в эпоху перемен интересно, но нежелательно.
– Неужели так и говорил?
– Что-то в этом роде, типа: «Не дай вам бог…», ну и так далее.
– Не дай вам бог увидеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный! – уверенно процитировал поэта Терентьев. – Молодой человек, надо знать классику! То, что Вы мне сейчас пытались процитировать, совершенно из другой оперы, но вернёмся в нашу эпоху.
Насчёт времени перемен Вы ошибаетесь. Сейчас наступает время коренных изменений, глобальных перемен!
– Неужели на телевиденье запретят порнографию, а Еврейскую автономную область заселят молдаванами?
– Я же говорил, что Вы поправитесь. Ваша ирония свидетельствует о том, что молодой организм пошёл на поправку. Поверьте мне, если бы Вы угасали, то Ваш юмор был бы чёрным.
Судя по вашему ироничному замечанию, Вы мне не верите. Позвольте спросить, как давно Вы интересовались политической жизнью нашего Отечества? Назовите любое политическое издание, прочитанное Вами.
– Простите, господин доцент, но Ваш покорный слуга больше месяца пребыл в коме, а это, знаете ли, затрудняет чтение периодики.
– Извините, не знал. Тогда позвольте сделать краткий исторический экскурс, прежде чем перейти к дням нынешним. Если Вы хоть немного помните историю древнего мира, то согласитесь со мной, что человечество всегда воевало.
По сути своей история нашей цивилизации, это история войн. Дважды человечество вовлекали в мировые войны, осенью тысяча девятьсот шестьдесят первого года мир стоял на пороге третьей, и по всей вероятности, последней мировой войны, ибо после массового применения ядерного оружия воевать было бы некому, да и не за что.
– Да, Вы сильно издалека начали.
