Вы мимо меня уже третий день бродите, видимо, не знаете, чем заняться.
– Что, правда, то правда, – легко согласился я, мимоходом отметив про себя, как непринуждённо завязывается наша беседа. Значит, старик легко идёт на контакт, по всему видно, что он коммуникабелен. Судя по речевым оборотам, имеет высшее образование, возможно, не одно, обладает широким кругозором, и как следствие, способностью к быстрому анализу ситуации. С таким играть в «поддавки» не стоит, желательно говорить правду или хотя бы то, что сильно напоминает правду.
– Вы меня не опасайтесь, я не из психоневрологического, я из «травмы», попал, знаете ли, в нужное место, но в ненужное время. Кондратьев Казимир Радомирович, химик-технолог, – представился я, слегка приподнявшись из кресла.
– Терентьев Спиридон Маркович, доцент Казань-градского университета, когда-то преподавал историю и психологию. Теперь коротаю время на пенсии, периодически посещая этот Дом Страданий. Как Вы, наверное, догадались, у меня больное сердце. К несчастью, старческий маразм ещё не коснулся меня, и мозг требует ежедневной порции свежей информации, поэтому я каждодневно перечитываю всю имеющуюся в моём распоряжении прессу, сопоставляю и анализирую факты.
Признаться, мне это нравится. Когда обладаешь определённой суммой знаний и можешь ими легко оперировать, чувствуешь себя если не Нострадамусом, то опытным аналитиком, способным предсказать не только завтрашний день, но и заглянуть далеко в будущее.
– И как далеко простираются Ваши способности?
– С определённой долей вероятности я могу легко предсказать, или, если хотите, вычислить вероятные события в течение года.
Можно и дальше, но чем дальше я заглядываю в будущее, тем значительней становится погрешность. Многое зависит от исходных данных, то есть от того, каким первоначальным объёмом информации я буду оперировать.
– Вы можете предсказать, что ждёт меня впереди? – заинтересовался я.
– Могу!
– И что же?
– Вы поправитесь, – серьёзно произнёс Спиридон Маркович, глядя на меня сквозь линзы старомодных очков.
Я расхохотался. Старик, ко всему прочему, обладал хорошим чувством юмора. – Вы поправитесь, – повторил Терентьев, – А я нет!
От этих слов я неожиданно подавился собственным смехом и, охнув, инстинктивно прижал ладонь к напомнившей о себе острой болью грудной клетке."
"– За последнее время я стал слишком частым гостем в этом Приюте Скорби, приступы следуют один за другим, так что я в моём распоряжении примерно год.
