Он был поклонник красоты во всем.
Мы успели встретиться четыре раза — рядом с его работой, на набережной Мориса Тореза, которую он называл по старой памяти Софийской. Когда я его поправила — насчет Мориса Тореза, — он спросил:
— Вы не москвичка? Впрочем, я сразу это понял по разговору. Вы с Украины. Правильно?
Меня уязвило его замечание. Я тщательно следила за языком, и какая разница: москвичка — не москвичка.
— Для вас это важно? — спросила я.
— Конечно. Не обижайтесь. Даже хорошо. Я люблю разных людей.
— Я — разная?
— Именно.
Мы встречались в его обеденный перерыв. Мне это удобно, и ему тоже. «После работы надо являться домой вовремя, — Александр Владимирович сразу предупредил меня и добавил с мягкой, присущей ему улыбкой: — Как удачно сложилось, вы живете рядом».
Я слушала его рассказы и откладывала свои размышления на потом. Мне хотелось больше узнать человека, а не сразу открывать ему душу."
"Мы стояли над Москвой-рекой, декабрь был морозный, как январь. Наблюдали за льдом, гадали, сколько он сантиметров и какой крепости.
Как-то во время нашего свидания на набережной рыбаки внизу, видимо, метра четыре от берега, при нас топором рубили прорубь, сразу понятно, что пьяные. Только расковыряли лед и бросили.
— Бурильщики! Их бы ко мне. Я бы научил! — рассмеялся Александр Владимирович.
Мужики в тяжелых тулупах, валенках, солдатских ушанках уселись на маленькие скамеечки пить водку. Один нечаянно двинулся на разворошенное место. Лед, наверное, там уже был тонкий-тонкий, и рыбак провалился.
Его собутыльники бегали вокруг с криками и ничем не помогали. Я от ужаса закрыла глаза руками.
Александр Владимирович сказал:
— Пойдемте скорее. Если сейчас он утонет — приедет милиция. А у меня обед заканчивается.
На прощание он поцеловал мне руку.
Да, если не можешь помочь, делай свое дело, будь порядочным человеком.
Я в тот момент почему-то подумала о Мишеньке, о его тяжелой флотской службе. И черная дыра на белом льду представилась мне черной шашечкой. Словом, получилось, что в моей голове возник образ Мишеньки.
Но непонятно какой.
Я уже купила билет в Киев, чтобы явиться в Остер для документального вступления в наследство. Сказала Александру Владимировичу про отъезд. На немой вопрос: увидимся — не увидимся? — ответила молчанием.
Про себя я уже решила, что это судьба и что дальнейшее зависит только от меня. Независимо от того, как оценить родившееся чувство близости.
Блюма встретила меня в хорошем настроении.
