Врач — старая женщина, отвела меня в сторонку и говорит:
— У девочки рано началось, ничего страшного. Бывает. Раннее созревание. Объясните ей по-матерински, по-женски.
Я извинилась, что, получается, напрасно побеспокоили.
Но врачиха заверила:
— Лучше лишнее побеспокоить. И знаете, ей запомнится такой факт. Это все-таки событие в жизни каждой женщины. Рубеж.
Я прилегла рядом с Эллой на ее кровать. Прямо на испачканную простыню.
Прижала девочку к себе и сказала:
— Доченька, ты теперь будешь совсем другая. Прошлое ушло вместе с кровью.
У каждой женщины уходит. И у тебя уйдет.
Элла лежала рядом, вроде просто обнимала меня за шею, а вроде душила.
— Ой, мамочка, я так тебя люблю! Так тебя люблю! Я девочкам в классе расскажу, они не поверят. Мы обсуждали, но некоторые говорили, что бывает не у всех. А только кто красивый, и будет выходить замуж, и ложиться с мужем в постель. Чтобы потом делать детей. Я уже все знаю.
Я попыталась отодвинуться, но Элла крепко держала меня всей рукой, согнутой в пухлом локтике.
Вся моя жизнь сосредоточилась на буквах и цифрах. Я не покупала себе обновок, хотя у меня появились приличные деньги, никому не подотчетные. Тратить их не хотелось.
Из Остра вестей не поступало.
От Миши — раз в две недели короткая записка незначащего содержания.
Так прошел год.
Из Остра — ничего.
Я не беспокоилась, так как понимала, если что — сообщат.
Всегда каким-то образом если что — сообщают.
В отпуск Миша не приехал.
Написал, что отказался по уважительной причине, которую объяснять по военным соображениям не имеет права.
В семьдесят первом осенью мы ждали его возвращения. Но он написал, что с товарищем направляется в Мурманск устраиваться на рыболовный сейнер — их там ждут.
Да. Ветер странствий."
"На родительские собрания в школу к Элле ходил Марик и приносил мне односложные вести:
— Нормально.
Что нормально, кому нормально?
Ладно.
Элла рисовала днем и ночью. Иногда я заглядывала в ее комнату и смотрела.
Ничего не понимала. Но Зобников время от времени звонил и хвалил.
С ним у меня установились странные отношения. Телефонные беседы он вел, только когда был выпивший. Я почему-то его слушала.
Однажды мы столкнулись на улице возле булочной, через дорогу от нашего дома. Он ел калорийку. Увидел меня, застеснялся.
Я его ободрила улыбкой и заговорила первой:
— Вот и встретились. А то по телефону и по телефону. Как моя Эллочка? Какие новые успехи?
— Успехи замечательные. Найдите ей хорошего частного учителя.
