Поверхность озера тут же заволновалась, из воды на секунду с плеском высунулась усатая и губастая харя «ныряльщика», сцапала подношение и тут же скрылась в глубине. – Этот паршивый кошак тебя едва не убил.
По тону девушки хорошо чувствовалось, что ракшасов она, мягко говоря, недолюбливает. То ли аборигены изрядно успели насолить изгоям, то ли здесь кроется что-то более личное.
– А если ближе к теме?
– У нас они гости редкие – ракшасы или дионисы. Но если попадаются живыми, то обычно три дня ждем выкуп.
– Выкуп?
– Угу, что-нибудь ценное в обмен на жизнь. Ракши, например, обычно выкупают своих за оружие. Спрос на него всегда большой – износ, поломка, потери в случае смерти.
– А если выкупа нет?
– Бывает и такое. – Низуши пожала плечами. – Особенно если пленник низкого уровня или в чем-то провинился перед своими, то выкупа можно не ожидать. Но все равно три дня ждем. А потом выпускаем из клетки и отрабатываем на нем бойцовские навыки.
– То есть, называя вещи своими именами, убиваете.
– Ну, зачем же так грубо. – Машта снова на секунду прервала занятие и укоризненно глянула в мою сторону. И, словно спохватившись, принялась оправдываться: – И вообще, низуши такими забавами не страдают, нам это не шибко нравится. Вот охтаны очень до этого падки. Драка у них в крови. Но все происходит справедливо: бой один на один, уровень противнику подбирается соответствующий.
Если пленник сумеет одержать победу – Инитокс его отпустит. Правда-правда. За доблесть."
"– Представляю, как такой пленник потом драпает, – ехидно заметил я. – Прямо вижу, как хватает ноги в руки и несется прочь с выпученными глазами. Причем сильно сомневаюсь, что в этот момент он думает о такой прозаической штуке, как доблесть…
– Ага. – Машта ухмыльнулась. – Не сумеет победить – его кристалл души пойдет в Хранилище крепости.
Издержки… Нашей жизни. Не я это придумала, заметь.
Жестко. Но в чужой монастырь не лезут со своим уставом, не мне осуждать сложившиеся порядки. Выходит, у меня осталось два дня, чтобы хоть немного подняться в уровнях и разведать обстановку, прежде чем ракшаса выставят на арену.
– Посторонись!
Размышления прервал предостерегающий крик. Повернув голову, я удивленно замер, не желая мешать довольно необычной процессии.
