Теперь она показалась ему привлекательнее! Если там внутри есть документы, скрепленные этими печатями, то у Бисмарка появится шанс узнать немножко больше про загадочную общественную организацию, учредителем которой стал Клейнод-младший!
– Ты действительно лох, тебя обошли! – издевательски вдруг прозвучала в мозгу Олега неожиданная мысль.
Бисмарк ее отогнал. Встряхнул головой, пододвигая к себе папку.
– Если кого и обошли, так это не меня, а Адика! – подумал он. – Это Адик – лох! И поэтому перстень у меня, а не у него!
– А золотая рукоять кинжала у него! А золотая фляжечка у него, – продолжила перепалку другая мысль, явно ставшая на сторону первой, обозвавшей его лохом.
– И это он дает тебе указания: где копать, кого искать! Это он тебя вывел на Польского и на Клейнодов! Это ты исполняешь его приказы, даже не понимая конечной цели!
– Погоди, – тормознул эту наглую мысль Олег. – Ну да, я чего-то не понимаю, но я, кажется, на верном пути! Печать у Рины в коробке потому, что она – черный бухгалтер и ей все равно, чью черную бухгалтерию вести! ГО «Институт-архив» – это какая-то афера, Клейнода взяли в учредители потому, что он старый, одинокий и недалекий! Если с ним что случится, его никто не хватится! Так что всё это – чистое совпадение, ничего больше!
Олег снял прижимающие уголки папки резинки и снова замер.
– А может, не совпадение? – подумал он и потер пальцами виски, чувствуя, как мыслям в голове становится тесно.
И тут очень вовремя зазвонил мобильник.
На мониторе высветился незнакомый номер. Помедлив, Олег поднес телефон к уху.
– Олежка, здравствуйте! – прозвучал знакомый дрожащий голос. – Это Клейнод, вы у меня на днях были! У меня проблемы! Вы можете приехать?
– Да, конечно! – ответил Бисмарк. – Прямо сейчас?
– Да-да, прямо сейчас!
Глава 24
Краков, июнь 1941. Олесь Курилас, увидев ее, теряет дар речи
Варшаву немцы ненавидели за то, что она была гнездом польского сопротивления и принимала живое участие во всех восстаниях.
Поэтому столицей генерал-губернаторства сделали Краков, где в Вавеле Ганс Франк имел свою резиденцию. В Кракове осела и украинская эмиграция, сбежавшая сюда от русских. Организовала издание газет, журналов и книг. Здесь оказалась добрая половина украинского Львова, да и не только Львова, но и Праги, Варшавы и Берлина. По вечерам вся эта эмигрантская публика собиралась по кофейням и ресторанам и строила Украину. Строила из ничего, из своих грез и фантазий.
