– Мне тут одной все равно скучно! А вы – прикольный! Ну а если она вас пошлет, то пойдете! Куда денетесь!
– Да мне тоже так просто сидеть скучно, – гость развел руками. – Тогда расскажи что-нибудь о прадедушке! Все-таки не у каждой прадедушка академиком был! Может, что-то родители о нем рассказывали интересное?
– Рассказывали! – подхватила Катя. – Рассказывали, как к нему коллега из Германии приезжал! И они хотели вдвоем остаться, а к ним какого-то мужика приставили, чтобы за ними следил! Они вдвоем его спаивали прямо тут, в этой комнате.
Укладывали вон на тот диван, – она показала на старинную не раскладывающуюся софу с высокой спинкой, заканчивавшуюся деревянной панелью с зеркалом. – А сами закрывались в кабинете и до утра болтали.
– Классный у тебя прадед был! Мне бы такого! – задорно произнес Олег.
– Почему был? – удивилась девчушка. – Он и есть. Он просто живет теперь далеко, поэтому не приезжает!
– Он что, жив? – глаза Бисмарка округлились.
– Ну да! В Греции, на каком-то островке! Там ведь островов – десять тысяч!
– Это тебе бабушка сказала? – не без ехидства недоверчиво спросил гость.
– Нет, не бабушка! Дедушка!
– О! Про дедушку ты мне еще ничего не рассказала!
– И не буду, раз вы мне не верите!
– Да верю, верю! Расскажи! – принялся ее упрашивать Бисмарк.
– Я пошутила.
– О чем? О том, что прадедушка жив?
– Нет, о том, что дедушка сказал! Дедушки я не знала. Он до моего рождения умер. На своей «волге» в Крыму разбился. А про прадедушку бабушка говорила. Он давно в Грецию переехал.
И даже фотографии присылал! Я сейчас найду!
Катя вскочила со стула и убежала из гостиной.
Олег протянул руку к пачке писем, взял несколько верхних, поднес к глазам. Все они были действительно адресованы археологу, все не распечатаны. И штемпель на месте обратного адреса стоял одинаковый, иногда чуть смазанный.
«Громадська організація “Інститут-архів”», – разобрал Бисмарк. И тут же услышал приближающиеся шаги Кати. Успел сунуть письма в карман брюк прежде, чем девчушка вернулась в комнату.
– Вот, смотрите! – она протянула гостю фотографию, на которых седовласый и бородатый старик уверенно держал в руках удочку, сидя на деревянной лодке. За лодкой и рыбаком виднелся берег и домики, поднимавшиеся вверх от берега по волнистому холму. Между белыми и голубыми домиками устремлялись в небо ровнейшие кипарисы."
"– Ничего себе! – вырвалось у Олега. – А сколько же ему лет?
– Сто восемь, – восторженно ответила Катя.
– Сто восемь? – недоверчиво повторил гость.
