– А где гарантия, что Арета опять не появится и не пожелает пойти с нами в ресторан?
На это замечание у Освальда оказался готовый ответ.
– Нет, она не сможет. Она сейчас занята решением другой задачи.
«Кого-то будет ликвидировать?» – подумалось Олесю. И тут он не сдержался.
– То есть, она здесь? Она не поехала с другими в Киев?
– Я вам не могу сказать ничего конкретного. Знаю только, что она действительно здесь, но контакты поддерживает только с подпольем. Так что не стоит ее искать. Она сама даст о себе знать.
«Ага, он знает, что я искал Арету, – понял Олесь. Неосведомленность о ней приводила Олеся в отчаяние. – Как она могла так отречься от меня, несмотря на то, что… А действительно… Несмотря на что? На родинки? На совпавшие дни рождения? Что еще нас объединяет? Она, словно рыцарь в доспехах, неприступна и закрыта от мира».
По дороге домой Олесю пришлось протискиваться сквозь толпы людей. Они толкались, останавливались, ищуще оглядывались по сторонам. Повсюду царило безудержное возбуждения, в самом воздухе ощущалось напряжение ожидания чего-то нового.
Из окон выглядывали головы, доносились крики, на фоне которых разноголосые дикторы рассказывали новости, гремело радио, время от времени дикторы замолкали и тогда прорывался резкий голос Гитлера, а затем марши, марши, марши, которые терялись в общем шуме и гудении моторов машин. Олесь повернул на улицу святого Яна, там людей было меньше, а главное – никакой военной техники.
Зашел в магазин, приветливый хозяин сразу появился за прилавком.
– О, пан художник! Вы еще здесь? Я вижу многие из ваших отправились на освобожденные территории. Запасались у меня продуктами на дорогу.
– Так что, после них ничего не осталось?
– Что вы, для своих всегда что-то есть. Например, свежий смалец со шкварками. Целая копченая грудинка. Черный хлеб вчерашний, но это даже хорошо для желудка. Упаковать?
Олесь кивнул. Лавочник завернул смалец в плотную бумагу.
– Смотрите, чтобы не потек, – предостерег. – Такая жара… жалко, что нет банок.
Кончились. Да ведь вам недалеко. В интересные времена живем, не правда ли?
– Еще бы, – ответил Олесь и, попрощавшись, вышел быстрой походкой вышел, почти пробежал две улочки и вихрем поднялся вверх по лестнице.
Отец сидел за столом и писал. Олесь прежде всего переложил смалец в банку и спрятал в холодильник. Потом спросил:
– Папа, может, хочешь перекусить?
– А что есть?
– Хлеб со шкварками и смальцем.
– Да, хорошо, намажь мне. И чай завари.
