Но мы должны его остановить. Он не должен докопаться до сути.
Олесь потер лоб ладонью. Она говорила так самоуверенно, а ее голос при этом терял свою нежную женственность, и это его тревожило и напрягало, но он и не догадывался, что далее услышит от нее такое, по сравнению с чем эти тревога и напряжение из-за изменения тональности голоса покажутся смехотворной мелочью.
– Откуда вам все это известно? – не выдержал Олесь, глядя ей в глаза.
– Не важно. Чекисты передали вашему отцу четвертую книгу Еноха.
Они при НКВД имеют целый отдел, который занимается потусторонними силами, исследует появления духов, ангелов, даже занимаются такой проблемой, как создание нового человека, обладающего силой и ловкостью волка.
– Удивительно, сколько вы всего знаете. Вы разведчица?
– Если вы думаете, что я на кого-то работаю, то нет. Я работаю на себя. Итак, ваш отец получил из рук чекистов также продолжение «Хроники Ольгерда».
– Неужели! Она ведь пропала, – удивился Олесь.
– Нет. Она сохранилась. Теперь ваш отец изучает оба раритета. Он может не понимать, к какой катастрофе это приведет.
– К катастрофе? О чем вы говорите? В чем катастрофа? – он не верил своим ушам. – Научное исследование древних текстов может вызвать катастрофу?
– Да! Именно так. Поэтому его надо спасти!
– Что значит спасти? – он не мог понять, к чему она клонит. – Ему что-то угрожает?
– Конечно. После того, как он передаст чекистам свои выводы и заключения, они его уничтожат, как нежелательного свидетеля.
Ее слова своей мрачной загадочностью снова усилили в нем состояние тревоги. Просто не хотелось верить услышанному. Она же не говорит, откуда ей это известно, а он почему-то должен ей доверять?!
– У меня все это не укладывается в голове, – признался Олесь. – Кто вы? Откуда знаете о НКВД? Вы разговаривали с моим отцом?
Ответ оказался слишком скуп:
– К сожалению, неудачно.
Ему показалось, что она играет с ним, как кошка с мышкой, и это начинало злить.
– Что это значит? – настаивал он, требуя конкретного ответа. – Вы виделись с ним?
– Виделась, – наконец она стала более конкретной. – Была в его кабинете. Пыталась объяснить, что его ждет. Убеждала, что работу надо остановить. Однако, он, видимо, вполне справедливо решил, что я провокатор, и не стал со мной разговаривать. Даже вынул из ящика револьвер и угрожал мне.
Олесь смотрел на нее удивленно, не сводя с нее глаз.
