– Это по поводу писем от Польского?
– И по письмам тоже! Но сначала про эту общественную организацию, которую вы учредили! Как вас тот парень нашел?
– Да как? Случайно! Я из почты выходил – пенсию получал, а он ко мне на улице обратился. Спросил, не хочу ли я дополнительный заработок к пенсии, наплел с три короба, но показал пачку денег. Чем-то он мне понравился… Я еще подумал, что хорошо, что он ко мне обратился, ведь там десятки пенсионеров стояли – и внутри в очереди к третьему окошку, и уже на улице.
– Ага, значит он вас случайно выбрал? – Бисмарк усмехнулся.
Старик иронии не заметил и простодушно кивнул.
– А вы полицию не вызывали? – Олег решил поменять тему.
– Зачем? – удивился тот. – У нас тут в доме уже четыре квартиры обокрали! Полиция приезжала, воров не нашли. А тут и воровать нечего! Один убыток – дверь!
– А разве ваш папа ничего ценного не хранил? – как бы невзначай спросил Бисмарк.
Клейнод напрягся.
– С чего вы взяли?
– Ну так, из писем к вашему папе… Там Польский его «хранителем» называет.
– У меня нет привычки читать чужие письма!
– Неужели письма отцу для вас чужие?
– Не чужие письма – это письма мне. Но мне никто не пишет. А письма не мне – чужие. Чего тут непонятного?
– Но вы же их бережно храните! К тому же конверты были вскрыты!
– Хранить и читать – это разные вещи! Я еще санаторно-курортные книжки папы храню! С пятидесятых годов! Храню и не читаю, просто так, как память!"
"Головная боль покинула Олега. Он пощупал рану на голове под мокрым полотенцем.
От прикосновения пальцев она заныла, но как только отнял руку, болезненные ощущения пропали. Покрутил в руках полотенце, посмотрел на подсыхающее кровяное пятно.
– У вас зеленка есть? – спросил.
– Была, уже вам на голову вылил! – ответил старик.
Мысли неожиданно оттолкнули в сторону и старика, и квартиру, и эту безоконную комнатку, освещенную свисающей с потолка лампочкой. Он прикрыл глаза. Представил себя в больничной палате, а рядом – в белом халате – Рину с бинтом в руках. И вот она берет и начинает накручивать бинт на голову, постоянно подтягивая его, чтобы покрепче держался.
– Где она? Что с ней? – подумал Олег, и понял, что проникло в его мысли совершенно искреннее беспокойство о пропавшей девушке.
– Вам плохо? – голос старика зазвучал заботливее. – Давайте, вы выйдите на улицу, а я вам скорую вызову! А вдруг у вас сотрясение мозга?
– Надеюсь, что нет, – ответил Бисмарк и стал осторожно подниматься на ноги.
Глава 32
Львов, июнь 1941.
